Поезд на Ленинград

– Заместитель начальника Секретного отдела ОГПУ, – человек в фуражке ткнул ей в лицо красную картонку, распахнутую на той странице, где красовалась фотография, – Агранов Яков Саулович. Удалось прояснить ситуацию?

Говорил он приглушенным, едва слышным голосом с видом человека, которому незачем надрываться от крика, чтобы быть понятым.

Феликс инстинктивно взял ее за запястье, понуждая сесть. Но Ефимия Стрельцова резко высвободила руку, молча прошла вперед, обогнув Агранова, на него не глядя, и шлепнулась на скамью позади Белова.

Тот приподнялся, следя за ней взглядом. Рука ее потянулась к лицу, точно только сейчас она почувствовала боль. Прикрывая щеку, она с ненавистью уставилась на уполномоченного, перевела свой полыхающий взгляд на Агранова, а потом посмотрела на Белова.

– Чего зенки выпялил? – шикнула она.

Феликсу сделалось не по себе – в вагоне даже как-то душно стало. Он сел и отер потные руки о брючины на коленях.

– Довольно сцен. Всем вынуть документы, – раздался тихий повелительный голос заместителя начальника Секретного отдела.

Все тотчас покорно зашевелились. В ушах Феликса продолжало звенеть от напряжения и страха, но потом звуки расщепились на перешептывания соседей и грохот колес едущего поезда. Феликс смотрел на этого невысокого мужчину с мягким тонкогубым лицом, на его чуть приподнятые, как у Пьеро, брови, а в мыслях не к месту возникло – почему грохот колес сейчас так отчетливо слышен, будто кто-то нарочно включил его, как патефонную пластинку.

Иногда совершенно вылетало из головы, что они все еще едут в поезде…

Все погрузились в поиски документов – стали похожи на черепах, спрятавших лапы и головы в панцирь. Соседка-грузинка наклонилась к многочисленным узелкам, с ее головы слетел картуз, обнажив блестящую черную косу, упавшую на плечо, – длинная, как змея, она легла на грудь и кончиком коснулась колена сидящего рядом с ней мужа. Феликс обратил внимание на странное выражение его лица – светловолосый и светлоокий грузин окаменел, смотрел перед собой как истукан, глаза круглые, губы посиневшие.

Через секунду он все же пришел в себя и нетвердой рукой полез за пазуху.

– Документы все собрать, всех обыскать, оружие изъять. – Этот тихий повелительный голос заставил грузина вздрогнуть. На виске его забилась жилка, на скулах вспыхнул малиновый румянец и выступили крупные, как горошины, капельки пота.