Улитка в тарелке

Значит, он будет улыбаться, когда увидит ее…

По-прежнему глядя под ноги, Эви неожиданно объявил:

– С тобой стало скучно.

Мира даже остановилась:

– С чего это?!

Он насупился:

– Ты все время думаешь об одном и том же. Такая скукотища! Я скоро перестану с тобой гулять.

– Откуда ты знаешь, о чем я думаю?

Пожав покатыми плечиками, Эви сказал, как о чем-то естественном:

– Слышно же… У тебя в мыслях так и звенит: Дрим-Дрим. Надоело уже!

– Это я из-за твоих вопросов так раздумалась! – сердито отозвалась Мира, не зная, что еще сказать.

Эви тоже огрызнулся:

– А я про него и не спрашивал!

– Вон там ранеток много, – она попыталась увильнуть от разговора, и ей это удалось, потому что мальчик остановился, как вкопанный.

– Оно же высоченное…

– Для меня оно меньше – я же выше. Вот я и полезу.

– Да ты упадешь и что-нибудь себе сломаешь! Помнишь, как Лема сломала… Что она сломала?

– Шейку бедра, – вспомнила Мира.

Эви разволновался еще больше, как будто речь шла о настоящей шее:

– Вот именно! И лежала потом целых полгода.

– Ее на руках таскали в «Виртуальный мир», – насмешливо напомнила Мира. – Думаешь, она хоть заметила, что не может ходить?

– Но ты же – другое дело!

Мира неуверенно пообещала:

– Да я не сорвусь.

И почувствовала, как верхушка дерева хлестнула по самому сердцу, и оно, увернувшись, упало куда-то. Приказав сердцу вернуться на место и притихнуть, Мира деловито потрогала ствол: крепкий! Значит, и ветви должны быть крепкими.

Красные звездочки выглядывали из-за листьев, которые, как нарочно, выставляли их напоказ. Даже снизу Мира ощутила, какие они гладкие, эти ранетки, и как оглушительно будут хрустеть. От кисловатого сока сведет скулы, но это будет приятно, и захочется съесть их все до последней.

– Я буду сбрасывать их оттуда, а ты лови.

Она храбро взялась за нижнюю ветку, но поняла, что та слишком высоко от земли, чтобы закинуть на нее ногу.

– Вон ведро валяется! – Эви обрадованно посеменил за куст. – Тут, наверное, поливали и бросили его.

Перевернув ведро грязным днищем вверх, он аккуратно установил его у дерева и поднял на Миру счастливые и немного испуганные глаза:

– Ну, давай!

Она встала на ведро одной ногой: «Не проломится?» Потом встала обеими.