Простить нельзя помиловать (сборник)

Разве я знаю наверняка – какой он теперь?»

Поспешно отогнав новый страх, Маша спросила как бы вскользь:

– Ты не заглянешь к нему?

– Лучше уж я сразу поеду, – хмуро отозвался Матвей. – Если я опять напорюсь на твоего Стаса, он уложит меня на соседнюю койку.

– Стас может злиться. Грубить может. Но вреда он не причинит.

Когда голос у Маши становился таким ровным, это значило, что внутри клокочет ярость. Ее серая пена оседала на щеках, они бледнели и втягивались. Матвей успел это усвоить.

На телевидении, где Маша руководила всего три месяца, все подчинялись этому тону беспрекословно. Иначе следовало увольнение…

Он отступил:

– Да я просто треплюсь, не бери в голову! Я сам знаю, что Стас – отличный парень.

– Что значит – отличный? Человек не может быть отличным. Это значило бы, что он – плоский, картонный. А в каждом из нас столько эмоций и чувств как положительных, так и не очень… И в моих детях тоже, я не слепая. – помолчав, она улыбнулась: – Но хороших все же больше.

«Мне нравится, когда она поучает меня, или нет? – Матвей пытался думать об этом между болтовней за завтраком и потом в машине, подвозя Машу до больницы. – Она даже не пытается делать вид, будто этих семи лет между нами нет. Внутренне чувствует себя более зрелой и хочет, чтоб я об этом не забывал. Чтобы знал о ней все. Так и должно быть. Никакого лицемерия, игры, если это – настоящие чувства и отношения. Иллюзион – только работа…»

Остановившись у высокого крыльца, увешанного тонкой бахромой сосулек, Матвей попросил:

– Передай Мишке привет.

Зачем тут столько ступенек? Здесь ведь и травмпункт тоже. Как сюда забраться со сломанной ногой?

– Строителей это заботило меньше всего, пандус есть, и то слава богу! – рассеянно отозвалась Маша и без видимой связи добавила: – Мишке потом полгода нельзя будет сидеть.

– Я знаю, – удивленно отозвался Матвей.

Ему стало нехорошо: может, по-настоящему она и не замечала, что он все эти дни был рядом? Ей не хотелось близости, это понятно, он и не настаивал, но разве его присутствие никак не ощущалось?

Она пробормотала, явно рассуждая вслух:

– Придется переводить его на домашнее обучение.

 – и вдруг резко повернулась к Матвею: – Я должна остаться здесь на эти полгода.

Он ужаснулся:

– Ты с ума сошла!

– Если считаешь нужным взять другого директора – дело твое.