Простить нельзя помиловать (сборник)

Вот теперь, когда Мишка увидел этого самого «добряка» своими глазами… Что теперь?

Тем временем сокровища были найдены и поделены поровну. Заваленный целой горой конфет и шоколадными яйцами с сюрпризами внутри, Мишка выглядел умиротворенным и полностью принявшим свое положение, в котором тоже, как выяснилось, есть плюсы.

Аркадию тотчас увиделось, как десять лет назад они с Машей подложили в кроватку спящему сыну подарок от Деда Мороза. А утром их разбудило таинственное шуршание. На цыпочках они подобрались к детской и заглянули в приоткрытую дверь – одна голова сверху, другая чуть ниже.

Мишка сидел с полным ртом конфет, весь облепленный фантиками, а в пушистых волосах у него залипла ириска. Они хохотали так, что сразу поверилось: год пройдет замечательно!

Так и прошло много лет, вплоть до этого, уже уходящего года…

Когда Матвей, переодевшись в привычную одежду, вернулся, Аркадий заставил себя сказать:

– Спасибо. Было очень весело.

– Только не вам, – быстро ответил тот и улыбнулся, давая понять, что не обижается.

– Мне как-то не до игр сейчас…

– Почему? – с жестоким простодушием ребенка удивился Матвей. – То, что случилось, уже случилось! Теперь надо, чтоб Мишка продержался. Обремененный тоской, он быстрее не поправится.

Аркадий холодно посоветовал:

– Не надо учить меня, как обращаться с детьми. У вас есть свои?

Скосив глаза на Машу, уже устроившуюся рядом с жующим сладости сыном, Матвей шепнул:

– Вроде бы нет.

– Сейчас модно говорить: как бы. Как бы нет детей, так чего о них думать?

– Может, мне уйти? – спокойно предложил Матвей.

 – Я уже выложил все, что придумал. Если мое присутствие бесит вас так, как мне кажется… Я и в машине могу новогоднюю ночь провести. Легко! У меня есть радио и сигареты, это не мало, правда?

– Да вы – оптимист.

– Точно! Это плохо? – он склонил голову, и светлые волосы образовали завесу. – Мне нравится жить. Это весело. И увлекательно.

Аркадию стал надоедать этот разговор.

– Возможно, – произнес он отрывисто.

 – В вашем мире.

– В каком это – моем? Мир един. И достаточно прост, если не усложнять его. В нем все принадлежит каждому, нужно только не бояться взять это.

«Философия фашизма», – подумал Аркадий, но не высказал этого вслух, не желая довести дело до драки. Маша и так уже оглядывалась на них с беспокойством, и он все время пытался закончить этот глупый спор, но почему-то непроизвольно его продолжал.

– Этот мир можно моделировать, – не унимался Матвей.