Наваждение Пьеро

Но стоило Тане появиться, как муж начинал светиться от радости и хватал за рукав всех и каждого: «Познакомься! Это моя жена». Она чувствовала, что его просто распирает от гордости, и даже сейчас верила, что так оно и было. Каких-то три-четыре года назад… Что же с ними случилось?

– Хотя это все, наверное, покажется тебе несусветной глупостью, – морщась, продолжил Никита, поглядывая на нее с такой надеждой на поддержку, будто Таня могла еще и одобрить то, что с ним происходит.

– Может, и не покажется.

Он уныло добавил:

– И себя тоже. Я, например, не представлял, что могу потерять разум из-за… практически выдуманной женщины.

– А! – равнодушно откликнулась Таня. – Все-таки есть женщина.

«Сейчас все же разорвется, – подумала она о том комке, что все разрастался внутри. – Господи, ну почему ты не забрал меня отсюда минуту назад?! Как я теперь должна жить?»

Никита торопливо добавлял то, что, по его мнению, должно было обрадовать жену, хотя ей почему-то не стало легче:

– Я не прикасался к ней, слышишь? В этом я тебе не изменял.

– В этом?

Она попыталась понять: что же хуже? Но мысли расплывались черными пятнами, и одно было темнее другого.

Никита так твердо повторил «в этом», что ни у кого не осталось бы сомнений: в остальном он больше не был ей верен.

– Что в этой книге? – спросила Таня, опять стараясь смотреть только в окно, чтоб муж не мучился под ее взглядом.

Никита отвел руку в сторону, при этом прижав локоть – только он один так выражал недоумение.

– Стихи.

– Она их читала?

– Нет, конечно! – удивился он, будто такого и быть не могло.

– А кто читал? А, ну понятно… «Богема». Ненавижу это слово!

– Почему? В нем ведь есть главный слог.

Таня слегка растерялась:

– Что значит – главный? Какой?

– Бог, – без улыбки ответил Никита.

– Это не слог. Бо-ге-ма. Вот как делится.

Он упрямо дернул бровями:

– Все равно.

– Тебе, может, и слышится…

Тане хотелось показаться язвительной, но собственные слова открыли неожиданное: ее муж умеет в обычном различать космическое. Это совсем подавило ее. Не тем, что обнаружилось, как и в самом деле мало знают они друг о друге. Но главная боль в тот момент заключалась в том, что Никита уже успел мысленно соединить в той женщине, которой Таня даже не знала, Красоту и Любовь целой Вселенной.