Кот знает всё

]

Но Глеб уже тогда понимал, почему стоит ехать к морю за тридевять земель. Не ради загара, конечно, и не за курортными романами, все это лишь приятное приложение. Но ощущение величия и свободы, которыми должна быть наполнена каждая жизнь, так зримо и пронзительно не чувствуется больше нигде.

Жаль, что это ощущение забылось так скоро… Жизнь прошла и без величия, и без свободы.

…Другой женский голос, хрипловатый, насмешливый, ответил с укором, который невозможно было принять всерьез:

– Не смей издеваться над ним, малыш! Он влюблен в меня столько лет, сколько ты еще и на свете-то не живешь.

– А по-моему, это глупо!

– Любить меня?

– Да нет! Не именно тебя. Вообще мучить себя из-за кого-то столько лет! Он же знает, что ты к нему никак.

– Достань-ка лучше заливку, наш пирог требует сдобрить его.

– Он успеет допечься?

– Ну, не ринутся же они сразу к столу… Предполагается, что сначала их заинтересует дом, а потом уже стол.

– Так он приедет?

Старшая из женщин («Мать?» – попытался решить для себя Глеб) ответила не сразу:

– Я пригласила.

– А вот зачем, если ты хочешь отвязаться от него?

– Разве я сказала, что хочу отвязаться?

Юный голос протянул с упреком:

– Света! Ты что, как собака на сене, что ли? Он же тебе не нужен!

«Не мать, – уловил Глеб. – А кто же она ей тогда?»

Это не слишком-то волновало его, но нужно было хотя бы попытаться набить каким-то мусором ту временную пропасть, что зияла вокруг его постели.

– Женька! Нужен, не нужен… Негоже так говорить о людях! Ванечка – мой друг, и я им дорожу как другом, как же – не нужен?!

Глеб запомнил: «Женька. Вот как зовут эту девочку». У него была масса времени, чтобы вырастить из имени образ. Но этим он займется позднее, когда женщины выйдут из кухни. Из его теперешней жизни.

Между тем Женька, словно оттолкнувшись от его мысли, выкрикнула, юродствуя:

– Скажите, возможна ли дружба между мальчиками и девочками?

– Возможна, малыш, возможна.

– Не так уж они и бушуют, между прочим… А ты почему за Ванечку замуж не вышла еще до того, как вы в друзей превратились?

«Да, почему?» – протиснулся Глеб в едва наметившуюся паузу.

Часы в комнате звучно зашуршали, отсчитывая секунды, а разрыв между прозвучавшими словами и будущими все тянулся и тянулся, превращаясь в зловещую временную трещину.