Кто эта женщина?

Предложение…

– Съемка для портфолио или мероприятие?

На миг она замешкалась: «Какая съемка?!» Но тут же сообразила: да он – фотограф!

– Ме… Мероприятие.

– Детское? Свадьба?

– Детское. Мы можем с вами встретиться и… И все обсудить?

– Если только утром. В одиннадцать устроит? Потом у меня съемка. Где вам удобно?

Мысли панически заметались, и как-то само вырвалось:

– В «Кошачьем царстве». Это…

Послышалось нечто похожее то ли на смешок, то ли на сдавленный возглас удивления.

– Знаю, – откликнулся он.

 – До завтра.

И первым нажал «отбой». А Кира еще некоторое время сидела в оцепенении, прижимая трубку к уху, оглушенная совершенным. Затем тяжело откинулась на подушку и замерла. Дыхание срывалось, точно она пробежала стометровку – это у нее неплохо получалось в школе.

«Вот это я вляпалась, – пульсировало в голове. – Что я ему скажу?! Как можно вообще заговорить о таком?»

До утра надо что-то придумать, решила она, глядя на кипарис, смотревший на нее сквозь незавешенное окно.

Утро рассыпало по резным ветвям солнечные искры, но сейчас дерево выглядело черной пирамидой – мрачным стражем ее сна.

«Если усну», – Кира попыталась слегка подвинуть ногу и замерла. Показалось – кожа лопается, а швы рвутся в лохмотья от каждого движения. Если б Станислав был рядом, он погладил бы ее по голове, промычал бы колыбельную без слов… Такие минуты бывали у них – они и удерживали Киру. А его не смогли. Если бы он снова оказался рядом, спел бы ей? Конечно, сфальшивил бы, как всегда, но это неважно – в песне.

Он сфальшивил в главном – вот отчего и внутри ее все было в лохмотьях. С той девушкой, подогнавшей себя под желанный ему стандарт, счастлив?

Не давало покоя, почему только через три года открылось, что Кира не заслуживает его сердца? Нос у нее вздернутый… И форма бровей не модная. Да и грудь не помешало бы увеличить… Это могло бы сделать его счастливым? Почему, когда они встретились, Станислав не заметил всего этого? Ведь нос и тогда был не идеальным…

– Ты не захотела меняться ради меня, – бросил он, собирая вещи.

 – Любящие женщины на все готовы ради мужчин.

Это означало: нужно было ложиться под нож пластического хирурга снова и снова, потому что все в ее теле было несовершенно. Кира не могла поверить тому, что слышит – случалось, они вместе хохотали над «девушками-барби». Что должно было случиться, чтоб ему стали нравиться губы «уточкой»?

– Фу, какой примитив, – поморщилась мама, когда Кира выплакала горе ей в плечо.