Авернское озеро

И мне вдруг его так жалко стало! Я, конечно, виду не подал, но стал к нему присматриваться. Никак его разгадать не мог, что за маску носит? Круглый год в одних и тех же джинсах ходит, вечерами дома сидит, читает. Правда, когда ему отец к совершеннолетию машину подарил, Дэнька оживился. На права выучился, гонять начал. Я до сих пор боюсь, когда он за рулем. Удержу он не знает… «Я, – говорит, – хочу достичь ощущения полета». Да так, видно, и не достиг. К машине интерес совсем потерял.

– А у него тогда уже случались припадки?

– Какие припадки? – он остановился и уперся ладонями в край стола.

– То есть… Он уже ходил во сне?

Андрей угрожающе наклонился:

– Я не знаю, как это на медицинском языке называется, может, и припадки. Но ты даже не заикайся об этом при нем. Помнишь, что он в горсаду выкинул?

– Ты же сам настаивал, что надо сказать ему правду!

– Правду, – кивнул он. – А правда в том, что ничего страшного с ним не происходит. Он и так живет в вечном страхе.

Соня рассердилась:

– Я без тебя знаю, как разговаривать с такими больными! Каждый тут берется меня учить! Ты что, лучше, чем я, разбираешься в психиатрии?

– Нет. Просто я люблю его больше, чем ты.

Его лицо вновь стало равнодушным, почти сонным. Глаза полузакрылись, а руки медленно сложились на груди предупреждающим знаком: «Посторонним вход воспрещен!»

– Пора ехать, – безо всякого выражения произнес Андрей.

– На горшок, я надеюсь, он сходит без тебя…

Они выбрались из флигеля, ступая чуть ли не на цыпочках. Дверцы машины издали только легкий щелчок, а звук мотора незаметно слился с дыханием ночи. Соня в последний раз оглянулась на дом Зиминых – суровый в своем молчании, темноглазый, – и ей показалось, что в одном из окон второго этажа мелькнула светлая тень.

– Где его окно? – отрывисто спросила она, не отрывая взгляда.

– Два крайних справа.

– Он нас видел!

– Не может быть. Он же спит.

– Я говорю тебе, что он нас видел! Он стоял у окна.

– Черт побери! – выругался Андрей и ударил по рулю ребром ладони. – Но, с другой стороны, может, это и к лучшему. Теперь уж точно придется рассказать ему правду.

– Правду, правду! – раздраженно передразнила Соня. – Нашелся правдолюбец.