Стальной король

Никому же не было известно, за что он у хозяина парился. У нас за бандита всякий проголосует, а вот за насильника – навряд ли. А ты газетку эту, кстати, хочешь? У меня сохранилась.

– Давай, – сказал Черяга.

Дима принялся рыться по полками и минут через пять вытащил пожелтевший, в пол-газетных листа «Выбор Сибири».

– Держи.

Черяга медленно рассматривал газету.

– А кстати, – спросил Черяга, – ты сказал, что у Никишина денег немеряно было. Чьи деньги-то были? Угольное лобби?

– Да может, и угольное.

А я так слыхал, что общаковые деньги были. Во всяком случае, Негатив нам тут всем строго-настрого за Никишина велел голосовать.

Черяга даже поднял брови.

– Да ну? – сказал он недоверчиво, – это что бы бандиты насильника в губернаторы прочили? Он в лагере, часом, не чушкой был?

– Ну уж не паханом, это точно, – усмехнулся Дима, – а насчет бандюков ты не прав. Кого им губернатором ставить? Авторитета? Так ведь заборзеет немедленно. Ты представляешь себе – и менты под ним, и братва под ним? Шампунь и одеколон в одном флаконе.

А Никишин – как раз человек удобный. Сызмальства привык под шконкой сидеть.

Черяга покачал головой.

– Да, веселая у вас была б жизнь. И кто же бандюкам сценарий испортил?

– А хрен его знает. Говорят, что Извольский.

– Это который директор Ахтарского металлургического?

– Ага. А может, и выше. Может, какой-нибудь другой кандидат в президенты не захотел единого фронта сибирских губернаторов. Лужков, например, или еще кто.

– Или ФСБ кандидат от общака не глянулся…

– Много чести, – сказал Дима, – я последний раз про ФСБ слышал, когда они одного моего приятеля приходили громить.

Он, вишь, пейджинговую компанию соорудил, а телекоммуникации – это у нас делянка ФСБ. Так что за пейджинг они, конечно, удавятся, а вот губернатор от братков – это им по барабану.

Глава третья

Народный депутат негатив

Ресторан «Сирена» располагался в центре города, в двух кварталах от шахтоуправления. Каменные девы поддерживали вход, над которым странным ностальгическим воспоминанием сияла красноармейская пятиугольная звезда; в глубине ресторана царили роскошь и полумрак.

Бдительный швейцар, не пускавший в ресторан всякую шушеру, при виде новенького внедорожника с московскими номерами расслабился и бросился отворять перед Денисом тяжелую дверь.

Внутренность подвала была оформлена в виде огромной пещеры, и столики по бокам стояли в маленьких гротах для избранных.