Проповедник

Одет в безупречный костюм, в руке – немного старомодный чемоданчик, через чемоданчик перекинут светло-зеленый плащ.

– Я бы, – сказал человек, – хотел видеть пресс-секретаря компании «Анреко» Эрика Байна.

Деннер хлопнул глазами. Раз и два.

– Это, – сказал Деннер, – кабинет исполнительного директора. К-кто вас сюда пустил? Где мои секретари?

– Вы кто, – спросил я, – журналист? С Земли?

Конечно, журналист, черт их побери! Корабль, который привез окончательное решение арбитражного суда, должен был привезти и целый выводок журналистов: страна будет подыхать, а они будут делать волнующие репортажи.

Кстати, в здание пускали только служащих компании.

Антонио встрепенулся:

– Слушайте, – сказал он человеку, – я вас видел на экране. Вы Арнольд ван Роширен.

Незнакомец кивнул. Деннер страдальчески крякнул. Я уже говорил: что бы Деннер ни увидел, его реакция проста: «А сколько это стоит компании?»

А Антонио засмеялся и сказал:

– Мистер ван Роширен, советую вам убираться с планеты этим же рейсом.

На какой-нибудь курорт. И читать там свои проповеди по телевизору увядающим дамам. А то вы будете единственным телепроповедником, еще при жизни попавшим в ад. Потому что через два месяца это будет самое близкое к аду место.

– А зачем вы сюда пожаловали, мистер ван Роширен? – поинтересовался я.

– Привести, – ответил он, – враждующие стороны к согласию.

Мне показалось, что я ослышался. А Деннер спросил:

– Это во сколько же вы обошлись старому Гарфилду?

– Я, – осторожно ответил ван Роширен, – предлагал посредничество даром.

Однако «Анреко» не пожелала принять подобной услуги от лица, не связанного с ней контрактом. Совет директоров испугался, что я буду независим.

– И какую же сумму вы запросили?

– Четыреста девятнадцать кредитов.

– Четыреста девятнадцать кредитов! Я вчера менял шины на пуленепробиваемые, и то заплатил восемьсот!

Деннер изумленно рассмеялся и сказал:

– Пожалуй, вы больше и не стоите.

Арнольд ван Роширен поклонился.

– Спаситель наш, – промолвил он, – стоил тридцать Серебреников, и на современные деньги это около четырехсот двадцати кредитов. Полагаю, что стою хотя бы на кредит дешевле.

И вышел.

Антонио покрутил пальцем у виска.

– Я всегда говорил, – сказал Деннер, – что нам надо было самим продавать оружие! Если бы мы продавали оружие хотя бы Президенту, то «Харперс» просто нечего было бы делать в этой стране!

Я поднялся и ушел в свой кабинет.