Ничья

– Виктор Иванович, – сказала Елена, – вы тут девушку в квартире забыли. Здесь, между прочим, даже воды нет.

– О, черт! Действительно, – сказал Семин, – погодите секунду.

Он положил трубку, и Елене опять стало слышно, как он кричит на партнеров. Через минуту Семин снова подхватил телефон.

– Елена Сергеевна, скажите Вике, чтобы она ехала домой, – сказал Семин.

– Куда домой? – уточнила машинально Елена.

– В Самару. Она из Самары, пусть туда и возвращается. Она мне надоела.

***

Елена увезла наброски интерьеров к себе домой, и, когда Семин вернулся с переговоров в одиннадцать вечера, она еще сидела над ними.

Семин спустился в мастерскую, и они поцеловались, а потом Семин принялся разглядывать чертежи.

– Красиво, – сказал Семин. – Это что, центральный универмаг?

– Да.

– Мне не нравится, что ты встречаешься с Вырубовым.

Елена пожала плечами.

– Ты играешь… – Семин задумался, ища подходящее слово… – с гексогеном.

– Он что, такой страшный?

– Да.

– А он правда убил Кривицкого?

– Он очень многих убил. Он убил Кривицкого и Шанина. Он убил Лашкевича. И был такой человек по кличке Дорофей, он его тоже убил. Он убивает, как ты ешь витамины: без удовольствия и без малейших колебаний.

Елена вспомнила несчастного петуха, предназначенного для пираний, и азартный крик Вырубова: «Врешь, мля! Не уйдешь!»

– Я встречаюсь с ним завтра, – сказала Елена.

Семин рассматривал наброски.

– Тебе придется отказаться от работы.

– Но почему?

– Лена, жена Виктора Семина не может реконструировать вырубовский универмаг.

– Но я не твоя жена.

Семин засмеялся и принялся целовать ее.

– Ну, так давай поженимся, – сказал он.

1994 год. Осень

Осенью 1994 года Тахирмуратов и Семин решили купить Гагаринский золотой рудник. До этого самым крупным их бизнесом была торговля бензином. Они хорошо поднялись, арендовав десять автозаправок у «Нарымнефтепродукта», поставили семь контейнерных АЗС и через год заменили их стационарными заправками, но промышленной собственности у них не было.

Гагаринский был не такой уж большой рудничок в трехстах километрах от города, в тайге, с прогнозными запасами в сорок тонн золота и неглубоким залеганием рудного тела. Документы на рудничок Семин выменял на бутылку водки в «Нарымгеологоразведке».

Чиновника, который продавал рудник, звали Нарышкин, а все переговоры вел его заместитель Гурза.