Джаханнам, или До встречи в Аду

что ж, может быть, кто-нибудь из металлургов согласится взять в оплату часть «Жигулей». Данила Милетич всегда хорошо умел экстраполировать события.

Но все же в тот момент он и не подозревал, сколько денег он заработает через год. И не знал, что больше никогда не вернется в свою лабораторию.

Впоследствии он спрашивал себя, отчего все так получилось. Да просто оттого, что ему, как химику, не понравился цвет снега на заводе.

* * *

На следующее утро, придя на работу, Артем Суриков долго рассматривал в «Кесаревском вестнике» фотографию своего директора: в белой рубашке и шелковом галстуке, со счастливой американской улыбкой на фоне никелированного кружева нефтеперегонных установок.

Потом вызвал к себе пресс-секретаря.

– Зачем тут столько Карневича? – спросил Суриков, – зачем вы его пиарите? Этот американец, кто он был четыре месяца назад? Никто. Я его на помойке нашел. Вы его так пиарите, что через год он попросит вдвое больше. Чтобы этого больше не было.

Глава третья,

в которой человек по имени Ваня Бонсай любезно устраивает Висхана Талатова на работу, а Артем Суриков в Москве укрепляет вертикаль власти

Пригородная электричка привезла Висхана Талатова на приморский вокзал около десяти утра.

Смуглый жилистый чеченец выпал из нее вместе с огромными пластмассовыми кулями, которые тащили на себе китайские торговцы: прямо у вокзала располагался городской рынок.

Поток китайцев побежал на рынок. Они были как муравьи, которые тащат гусеницу вдвое больше себя.

Висхан остался стоять на платформе, слегка щурясь и разглядывая разбитые стеклянные буквы вокзала.

Когда китайцы схлынули, Висхан увидел несколько пожилых женщин, стоявших у конца платформы с самодельными плакатиками. Плакатики извещали о том, что женщины сдают комнаты на ночь.

Чеченец подошел к одной из женщин.

– Сколько комната? – спросил Висхан.

– Я черным не сдаю, – ответила женщина, – вон, Олька сдает. Иди к ней.

Но и Олька комнаты не сдавала – она уже сговорилась с китайцами.

В конце концов Висхан договорился с пожилым стариком: тот сдавал комнату пятерым азербайджанцам, и Висхана брали шестым. Висхан уже сунулся в карман за деньгами, когда на его плечо опустилась рука:

– Документы.

Висхан оглянулся.

Сзади стоял молоденький лейтенант и глядел на него, как кот на лягушку. Съесть не съем, а замучаю. За лейтенантом стояли еще двое, в мышиных милицейских кителях.

Висхан протянул паспорт.