Дело о пропавшем боге

Все равно инспектора ждала в управе целая куча доносов, каждый из них по отдельности был враньем, но все в целом… Вот и выбирай – все рассказывать – подвести наместника, врать – себя же обозначить лгуном.

А разговоры были как разговоры, разве что господин Арвадар ни с того ни с сего сказал, что Ичаново место стоило Ичану восемь тысяч, хотя всем было известно, что Ичан заплатил не больше трех, – пока не пришли слухи о бунте. Тут-то наместник воскликнул, что проклятая чернь требует того же, что араван Нарай и что, мол, это его рук дело.

«Рыба, – сказал, – гниет с головы, а провинция бунтует с начальства».

Араван Нарай возмутился и ответил, что причина бунта не в неподкупности Нарая, а в преступлениях самого наместника. Что же до смутьянов, то вчера городской судья по его личному приказу арестовал всех заговорщиков, и завтра народ успокоится.

– Не врите! – закричал пьяный наместник, – когда я две недели назад отправился в поход на ветхов, в городе было спокойно, а мои агенты знали имена всех смутьянов! Вы вовсе не стремились к восстановлению спокойствия! Одной рукой вы отдали приказ об арестах, а другой предупредили Кархтара! И сделано это было затем, чтобы спровоцировать народ на бунт! Между прочим, городской судья подтвердит, что на допросах бунтовщики цитировали строки из ваших сочинений!

– Народ не настолько испорчен, – возразил, улыбаясь, араван Нарай, – чтобы бунтовать из-за ареста десятка негодяев.

Народ возмущен другим – тем, что напавшие на наши деревни горцы стоят, как друзья наместника, в половине дневного перехода от города, а в столицу вместо их голов для отчета о победе отправлены головы вейских крестьян. Это те деревни, которые подавали на вас жалобы, Вашхог! И я могу это доказать!

Обвинения аравана были ужасны, свита оцепенела. Наместник было побледнел, но вдруг засмеялся и махнул рукой.

Иров день! Такими словами обмениваются не с собеседниками, а с соучастниками, но Ир делает людей – хуже пьяных. Притом начальство менее сдержанно, чем простолюдины, – сидит всю жизнь в управе и слушает «да-да» и «лечу исполнить».

И вдруг перед тобой главный враг твоей жизни!

– А почему, – спросил инспектор, – араван и наместник остались в монастыре ночевать?

– Ах, господин инспектор, – ехать до монастыря три часа, дорога идет в камышах и болотах, место пустынное, уже ночь. Свита господина наместника забоялась бунтовщиков и отказалась возвращаться ночью в город.