Бомба для банкира

– Никого, – хрипел человек.

Сазан включил утюг в сеть и поставил его на «лен». Пока он залеплял человеку пластырем рот, утюг уже нагрелся. Сазан попробовал его пальцем и приложил к животу человека. Тот задергался, как шарик на мягкой резинке, которыми раньше торговали старушки в праздничный день седьмого ноября.

– Алло, я вас слушаю, – сказал Сазан.

Из глаз человека текли слезы. В комнате запахло жжеными волосами и мясом. Человеческая кожу была менее теплостойкой, чем лен.

Сазан вытащил утюг из розетки, отлепил пластырь и сказал:

– Ты послал бомбу?

– Да, – прошептал человек.

– С кем?

– Украинец. Я его не знаю. Он сразу же уехал.

– Где брал бомбу?

– Он сам привез. Из Житомира.

Носок Сазанова ботинка въехал толстяку под ребра.

Человек пискнул и потерял сознание.

Сазан сел на диван и стал ждать.

Кто-то заскребся у двери. Сазан поглядел в глазок и открыл, – это были его люди, два брата, – Сева и Гена.

Сазан молча ткнул пальцем в раскрытую дверь комнаты, – и тут на кухне зазвонил телефон.

Валерий пошел на кухню.

– Это Ися, – сказала трубка, – мы провели анализ взрывчатки. Это пластит, и нам очень повезло.

– А?

– Характер посторонних примесей свидетельствует, что этот человек покупал пластит там же, где и мы.

Валера кивнул.

Давным-давно, когда рынок взрывчатки был весьма ограничен, Валерий завел очень хорошие контакты с одним химиком, аспирантом МГУ. Тот варил свое зелье в отменной университетской лаборатории, но у него было плохо с вытяжкой, и в конечном продукте все время оставались примеси.

Сазан повесил трубку и прошел в комнату: поросячий человек опять ожил и с ужасом глядел на новых мучителей.

– Сколько он нам должен, – спросил Гена.

– Пятьсот, – сказал Сазан.

В глазах братьев плясали сладострастные огоньки.

– Погодите, пока я не приеду, – сказал Сазан братьям, – да пусть оботрет в ванной штаны.

Потом он вернулся на кухню, набрал телефон химика, и сказал, что заглянет к нему через полчасика.

Сергей отнес фотографию Чизаеву, и тот перезвонил ему к вечеру.

– Записывайте, – сказал Чизаев, – на фотографии изображен Мефодий Кириллович Баркин, тысяча девятьсот семидесятого года рождения, холост, сын генерала Баркина, привлекался, но не судим.