Тихий ветер

– Вот и всё! – закончил он, пряча шприц обратно в сумку. – Теперь, пожалуйста, покажите мне свой ушиб на затылке.

Я медленно отвернулась от него, показывая место, которое саднило. Доктор осторожно снял повязку и задумчиво разглядывал повреждения.

– Рана неглубокая. Практически затянулась. Под волосами её почти не видно, повязку я уберу, – пояснил он, и я снова повернулась к нему лицом. – Ещё пять дней пейте «Санитатем», и сойдут все остальные ушибы. Вчера я вколол вам «Сатиетас», чтобы поддержать силы в вашем организме.

Леннарт снова улыбнулся и поставил флакон со знакомой этикеткой на прикроватную тумбочку, рядом с микстурой от нервного истощения.

– Не забывайте принимать и успокоительное. Простите мою бестактность, ведь я говорю с вами как с пациенткой, а не как с коллегой. Привычка, знаете ли.

Исключительно профессиональная привычка. Мне очень захотелось поправить его и убедить, что незачем извиняться.

– Вы, кстати, профессионально лечили моего дорогого друга, – заметил Леннарт Хофер и стал закрывать на сумке блестящий замок. – Спасибо вам! Вы спасли человека, который близок мне, как родной сын.

«Я лишь выполняла свой долг!» – подумала я, однако снова промолчала.

– Герман рассказал мне о вас, – уже поднявшись на ноги, продолжал он. – Ещё до того, как вы попали… сюда. И должен сказать, что также восхищаюсь вашей отвагой и решительностью.

Леннарт слегка поклонился и попятился к двери.

– Забыл сказать, – вдруг остановился врач. – Я немного усовершенствовал состав «Инкрементума», добавив туда снотворного и успокоительного. Через несколько минут вы уснёте, а завтра почувствуете себя гораздо лучше.

Только сейчас я заметила, что становится всё сложнее открывать веки после каждого моргания.

– Поправляйтесь скорее, чтобы вернуться домой.

«Вы лишили меня дома и тех, кого я всю жизнь называла родными!»

Но я вновь не проронила ни слова.

Доктор скрылся за дверью, и я откинулась на подушки, с наслаждением прикрыв глаза.

– Герман, я закончил, – раздался по ту сторону двери голос пожилого врача.

Я напрягла слух, пытаясь как можно дольше бороться с химическим сном.

– Как она? – будто тревожился комитадж.

– Её физическое состояние не так опасно. Стоит беспокоиться о психологическом.

– Я понимаю, Леннарт.

Голоса смолкли на несколько секунд.