Тихий ветер

– Вас били сегодня? – догадалась я, заметив новые кровоподтёки и на лице.

– Да.

Чёрные глаза снова поймали мой взгляд. Не выпрямляясь, я задала самый важный вопрос:

– Что я должна сделать, чтобы спасти брата?

– Сделайте так, чтобы ваши решили, будто я умер.

Я опешила. Но только мысленно. Руки же вытирали спиртом запёкшуюся кровь вокруг зашитой раны. Он не дрогнул, хотя обжигающая боль, несомненно, истязала его.

– Как же я смогу сделать такое, оставив вас в живых?!

– Введите мне под кожу то, что может приглушить пульс, – резко потребовал комитадж, не повышая голоса.

– Я врач, а не фокусник! – дрожа от нервного возбуждения, сопротивлялась я.

Он схватил меня за запястье, не дав до конца обработать рану. Чуть приподнявшись, комитадж вновь поймал мой взгляд. До чего же адский взор!

– Прежде всего вы – любящая сестра, – прошипел пленник. – Которая хочет спасти жизнь брату. Пусть это вдохновляет вас! И помните: чем больше времени проходит, тем меньше шансов на успех.

Он разжал пальцы и освободил мою руку.

Я настороженно бросила взгляд на чёрный полукруглый стеклянный шар размером с теннисный мячик, который записывал всё происходящее. Остаётся лишь надеяться, что качество съёмки и звука этих камер такое же плохое, как и в операционной.

– А если вы лжёте? – Я снова переключила внимание на комитаджа.

Он откинулся на подушку и поморщился.

– Тогда к вам никто не вернётся, – просто ответил он шёпотом. – Но представьте: как вы будете жить с мыслью, что не использовали единственный шанс спасти брата?

Его голос приобрёл раскатистость и твёрдость. Услышав однажды такой тембр, уже ни с каким другим его не спутаешь. Он как визитная карточка, которая безупречно дополняет угольную мрачность его взгляда.

– Кто вы такой? – наконец спросила я.

Комитадж сцепил челюсти. Опухшее, посиневшее лицо с рассечённой бровью и переносицей стало маской, которая скрывала его личность.

– Поверьте, лучше вам не знать.

– Вивьен, тебе помощь нужна? – раздался учтивый вопрос Анны.

Через мгновенье её светловолосая голова показалась в дверном проёме. Комитадж тут же закрыл глаза, будто он всё это время спал, а не убеждал меня выбрать между предательством родины или спасением родного брата.

– Нет, я уже закончила, – обречённо ответила я и почти бегом покинула палату.