Тихий ветер

– Вив? – прозвучал над головой голос Анны.

Я резко дёрнулась и открыла глаза. Я сидела на полу в коридоре госпиталя. Когда же успела сползти по стене?

– Ты просила напомнить, когда наступит время для новой инъекции нашему особому пациенту, – устало сказала подруга и подала мне руку. – Могу сама это сделать, если хочешь.

– Спасибо, милая, – прохрипела я, стряхивая с себя мимолётную дремоту. – Я должна осмотреть его.

Поднялась на ноги с её помощью и пошла в сторону одиночной палаты, которую сегодня уже восемь раз пытались заселить.

У входа теперь сидели двое солдат в полном боевом снаряжении. Они тут же подскочили и выпрямились, когда мы приблизились. Один из них не убрал улыбку при виде Анны, и та довольно хохотнула. Другой же открыл нам дверь.

– Мы хотели его заковать, но майор запретила. Сказала, что он и без того слаб, – пояснил тот, что оставался серьёзным. – Если что, мы рядом.

Я кивнула, ибо сил на ответ не нашла.

В палате было светлее, чем ночью, – включили основной свет.

Приблизившись, я натянула перчатки и стала проверять информацию на дисплее. Пульс в норме, артериальное давление тоже. Температура тела незначительно повышена. Воспаление не отступает.

Я перевела взгляд на офицера. Он либо крепко спал, либо притворялся, но виду не подал, когда мы приблизились.

Анна рядом томно вздохнула:

– Интересно, его лицо так же красиво, как и тело? Я пока помогала его переодевать, чуть не захлебнулась слюной! Вот бы взглянуть на него, когда сойдут побои.

Я слишком устала, чтобы напоминать ей про опасность не только таких речей, но даже мыслей, поэтому промолчала. Откинув простыню с мощного тела, я отклеила пластырь и сняла повязку, насквозь пропитанную кровью.

Утром крови стало намного меньше. Я принялась тщательно изучать рану.

– Он пытался встать или освободиться, – предположила я, глядя на запёкшуюся кровь. – Швы едва не разошлись.

– Настойчиво пытался, очевидно! Ведь о твоих швах ходят легенды, Мессарош! – без стеснения провозгласила Анна.

Я вяло улыбнулась и молча согласилась с ней. Самые серьёзные раны действительно поручали зашивать мне, доверяя прочности и надёжности моих стежков.

Я проткнула одну из набухших вен на руке комитаджа и набрала крови.