Слуги Люцифера

Несмотря на различные характеры, они прекрасно ладили друг с другом, понимали одна другую с полуслова и вместе, сообща, люто ненавидели мачеху, которая, как они хорошо понимали, горела желанием избавиться от них, отправив поскорее в какой-нибудь зарубежный пансион и желательно надолго.

Как-то вечером княгиня вошла в спальню мужа и, вперив в князя стальной взгляд, произнесла ледяным и надменным тоном:

– Александр, когда вы, наконец, меня услышите?

– О чем вы, Берта, моя прелесть? Я слышу вас превосходно, – он удивленно посмотрел на супругу, не совсем понимая, что она имеет в виду.

Берта же, неторопливо, подошла к мужу, присела на стул возле его кровати, где он лежал и читал газету, чуть наклонилась к нему и сказала:

– Я говорю о девочках.

– Да? А что девочки? – князь не отрывался от чтения.

Берта с минуту помолчала, потом раздраженно выхватила у мужа газету и отшвырнула в сторону.

– Берта! – в изумлении и недовольстве воскликнул князь.

– Александр, перестаньте меня игнорировать, – она говорила с легким немецким акцентом, так как была наполовину немкой.

Урожденная Берта фон Шеренг, единственная дочь обедневшего барона фон Шеренг, во избежание участи бесприданницы, согласилась стать женой князя Мадлика, недавно бывшего в Германии и плененного редкой красотой двадцатилетней девушки, одетой со вкусом, но скромно. Почти сразу же он попросил ее руки, нисколько не заботясь о том, что у будущей жены нет ни гроша за душой.

Предложение было немедленно принято, бедная баронесса стала богатой княгиней, а спустя месяц после свадьбы, похоронив отца, продав очень дешево разоренное имение, уехала с мужем.

– Игнорировать? Помилуйте, Берта! Я всегда к вам предельно внимателен. Простите, я зачитался, но теперь говорите, я ловлю каждое ваше драгоценное слово.

– Я говорила о девочках.

– Да? Что?

– Я считаю, теперь уже самое время отправить их в пансион.

– Но, зачем? У них есть гувернантка, вполне образованная женщина. Зачем им в пансион?

– Гувернантка? А известно ли вам, что они перестали ее слушаться? Не далее, как сегодня утром она мне жаловалась, что девочки стали безобразничать. Одна это делает совершенно открыто, я имею в виду Нинетту, другая же, Жанна, вытворяет всякие пакости исподтишка. В конечном итоге, они так довели свою гувернантку, что она просто-напросто попросила у меня расчет.