Александро

Тот не уставал целый день горланить, ругая то одного, то другого, получая от этого занятия определенное наслаждение.

Итак, единственный хозяин всего этого богатства – старый, почти совсем выживший из ума граф, любил в теплую погоду выйти на балкон самой большой во всем доме комнаты и сверху взирать на огромный муравейник, то есть, на свои поля, кишащие рабами. Он смотрел на них так, как смотрят на насекомых, почти ничего не значащих и не стоящих существ, которые только на то и пригодны, чтобы служить существу гораздо более высшему и не рассчитывать ни на что, кроме паршивой еды, да иногда грошей хозяйской милостыни, которую старый идиот время от времени великодушно вытрясал из своего кошелька, восседая на том же самом балкончике.

Так, именно в тот день, с которого начинается эта история, хозяин как раз устроился в кресле-качалке на своем балкончике, держа в руках мешочек с монетами и храня на толстом, красном лице снисходительную улыбочку. Он даже не давал себе труда напрячься, чтобы подозвать к себе надсмотрщика.

– Эй, Корнелий! – и подзывающе замахал руками.

Надсмотрщик, тот самый, кто стегал крепостных, орал на них и получал от этого удовольствие, тотчас же бросился к крыльцу.

Он прекрасно знал, что угодно хозяину. Такое повторялось раз в неделю, и можно было предугадать любую незначительную деталь, до того то, что должно было случиться, походило на все время повторяющийся спектакль.

Действительно, граф собирался развлечься. Он развлекался тем, что собирал на лужайке под балконом столько крепостных, сколько могло там поместиться и, кидая в эту толпу крупные монеты, хлопал в ладоши, как ребенок и как садист приговаривал:

– Куча мала! Мала куча!

И смотрел, как крепостные давят друг друга, пинают локтями и ногами, отбрасывают в сторону тех, с кем бок о бок работают в поле, стремясь поймать самую крупную монету, потому что это сулило поблажку.

Так и теперь, повторилось то же, что случалось каждую неделю.

В то время как Корнелий засвистел в свисток, и крепостные со всех угодий устремились к хозяйскому балкончику, граф лишь протянул свою короткую толстую руку, и ему вложили туда увесистый мешочек с деньгами.

Люди быстро подбегали. За пять минут лужайка битком набилась, казалось, туда не только яблоку упасть негде, но и даже маленькой монетке.