Александро

– Все это не важно, мой господин, можете хоть на куски меня растерзать, но прикажите ему… не дайте ему… о, моя бедная дочка! – эта женщина подняла такой шум, что на крыльцо высыпала домашняя челядь, да некоторые прибежали с полей, пользуясь тем, что сейчас над ними не стоит Корнелий со своей плеткой.

Граф молча смотрел на несчастную и ничего не предпринимал. Она молила его, кричала, ревела, но никакая жалость не трогала этого жирного старика, стоявшего, как истукан и тупо глядевшего на свою крепостную, как глядел бы он на сцену во время душераздирающего спектакля.

Поскольку шум поднялся сильный, а вся челядь высыпала на крыльцо, то не замешкался и писарь Антон. Он, увидев все, поняв, о чем речь и хорошо зная Корнелия, подбежал к графу, схватил его за руку и прибавил к мольбам несчастной матери свои мольбы. Он тоже заклинал графа послать за Корнелием и не дать ему сделать гнусность, умолял пощадить юную девушку, не ломать ей жизнь.

К его голосу граф не остался равнодушен. Он поглядел на писаря, потом сказал:

– Оставь его.

Плачущая, умоляющая мать мгновенно замолчала, замерла, отшатнувшись от графа. Рука ее, прижатая к лицу, чтобы вытереть текущую из носа кровь, опустилась и кровь, уже не сдерживаемая платком, потекла на одежду.

Корнелий прошел мимо нее, на ходу бросив:

– Фя, мерзость, какая! – и направился к своему домику.

В тот момент, когда он скрылся из виду, женщина рухнула без чувств прямо на руки Антона, который подбежал, собираясь помочь, чем сможет.

– О, ваше сиятельство! – писарь кинул взгляд на графа, и там сквозило уже не намерение угодить, а предостережение о том, что несчастье это зачтется ему на небесах. – Ведь вы могли что-то сделать!

Граф же, несколько помрачневший, но вовсе не сожалеющий ни о чем, молча направился в столовую и там, один опустошил несколько тарелок супа и с полдюжины стаканов вина.

Наутро же, когда Корнелий выгнал на поля крепостных, когда они приготовились для полива черпать воду из огромной цистерны, что стояла на заднем дворе, некоторые женщины попятились от нее прочь, дико вопя, а мужчины стали извлекать оттуда тело молоденькой блондинки, очень красивой и, наконец, положили его на траву.

Возле утопленницы собралась толпа.