Под чёрным крылом Феникса

Его черты лица отличались редкой правильностью: высокий открытый лоб, чуть выдающийся подбородок, прямой, почти орлиный нос и аккуратные тонкие губы, украшенные усиками «в ниточку». На вид ему казалось лет двадцать шесть-семь, не больше. Он носил оригинальную бородку под «Дон Кихота», его волосы отливали черным блеском и таким же блеском сверкали глаза. Он был строен и пластично двигался. Я хорошо помню, как в тот момент мне очень захотелось услышать тембр его голоса. Он лишь слегка кивнул мне головой, но не произнес ни слова.

Она оказалась от доктора Вернье:

«Дорогая Розали,

Мне очень жаль, но я вынужден немедленно бежать к одной роженице. Тяжелый случай. Не думаю, чтобы колики вашей матушки носили серьезный характер. Уверен, пара таблеток все нормализует. Посылаю к вам моего молодого коллегу и друга, правда, врача ветеринарного, но это не имеет значения. Зайду к вам утром.

Робер Вернье».

– Прошу вас, – сказала я ему, и мы стали подниматься по лестнице.

Месье Вернье оказался прав. Колики и в самом деле начали проходить, когда мама выпила таблетку. Молодой врач просидел у ее постели с полчаса, затем начал что-то записывать.

– Вот, – сказал он, наконец. – Это рецепт на случай, если колики возобновятся. То же самое лекарство.

Я взяла у него листок. В первую очередь посмотрела на имя. Альфред Мош-Маресажь. Какая незавидная фамилия! Но я не стала на этом сосредотачиваться.

После того, как он ушел, маме становилось все лучше, вскоре она уже спокойно спала. Мы с Симоной тоже отправились по своим комнатам. Перед тем, как пожелать мне спокойной ночи, Симона заметила:

– Ну и верзила! Б-р-р!

Рецепт, выписанный этим человеком, пролежал всю ночь под моей подушкой. Не знаю, зачем я положила его туда, вряд ли прониклась горячими чувствами к Альфреду сразу же; теперь мне не так-то легко все это вспомнить.

Как и обещал месье Вернье, он зашел к нам утром повидать маму.

– Как здоровье матушки?

Я взяла у него пальто и шляпу.

– Уже все хорошо, спасибо.

– А каким вам показался Альфред?

– Что? – не поняла я.

А доктор вдруг поглядел на меня с отечески-снисходительной улыбкой.