Храня друг другу ревность

Или это была бы тревога, беспокойство, беспомощность, безнадёжность – если есть тотальная зависимость от ресурсов обидчика. Или же просто печаль – от невозможности реализовать свои потребности. Ревность же – это дьявольская смесь, включающая в себя эту самую любовь: компонент, несовместимый с гневом.

При соединении амбивалентных чувств случается та самая боль, которую едва ли возможно расшифровать и объяснить. «Кака тут любовь? Когда вон, воздуху мне не хватат. Надышаться не могу… А в груди прям жгёт! Прям жгёт, как будто жар вон с печи сглотнула!.

.» – пытается объяснить своё состояние Надя из фильма «Любовь и голуби». Да что там говорить: когда я ревную, и я не могу чётко назвать свои эмоции, хотя психолог с дипломом. Мне плохо, у меня дрожат руки, меня бросает в жар и в холод, а однажды я попыталась описать это состояние на бумаге, и вышло так:

Главное сейчас для меня – поскорее уснуть. Уснуть – всегда помогает, когда хочется умереть прямо сейчас. А ты не спросишь – как мои дела? Зачем спрашивать, когда ответом будет известное до оскомины – болит там, где вырвано сердце.

Я его не чувствую, только вот пустота обжигает.

Уже завтра будет иначе – в отчаянии заполнить пустоту поползут минуты, образуя пространство жизни. Инстинкт вырвется, и тело станет искать спасения. Захлёбываясь мутной водой, оно таки выплывет к суше.

Но сегодня мне нужно уснуть. Это лучшее из всех возможных решений, второе и последнее из которых – доминантное – умереть[7 - Джу Вендетта.

Deadline].

Мы буквально чувствуем ревность всем своим существом. Это, конечно, качественно отличается от переживания условно «простых» эмоций, с которыми худо-бедно понятно что делать. В ситуации с ревностью дилемма «казнить нельзя помиловать» неразрешима, ибо включает противоречие, дихотомию «любовь – ненависть». Либо нам придётся разлюбить, снять с него/с неё надетую нами корону, либо мы продолжим страдать, испытывая к нему или к ней амбивалентные чувства.

В связи с этим по-прежнему для меня открыт вопрос о том, насколько облегчает страдание ревнивцу причинение боли любимому человеку. Месть не приемлема социально и не афишируется. Разве что в кругу самых близких, доверенных лиц мы можем, испытывая стыд, признать: да, хотелось причинить боль, хотелось, чтобы он/она почувствовал (а), как больно мне. Но одно дело – хотеть причинить боль, а другое – действительно нанести ущерб.