Очевидный выбор

И я останавливаюсь, снимаю с себя туфли, которые мне когда-то подарила мать. Беру их в руки и выбрасываю в ближайшую урну. Смотрю на них так, словно где-то там написаны слова гордости, признания и любви. Но теперь на них лишь какая-то белая жижа.

– Дана! – слышу я своё имя. – Дана Эдвардс!

Поднимаю глаза и вижу машину прямо перед собой с опущенным окном. Раздаются сигналы других машин, смешиваясь с шумом дождя.

Сначала не совсем понимаю, кто это сидит в машине, но потом узнаю Тристана.

– Садись! – кричит он, и я на автомате босиком забираюсь к нему в машину.

Он сразу срывается с места, нажимает что-то на приборной панели и меня окутывает теплый воздух.

– Что с тобой случилось? – осторожно спрашивает он. – Ты цела?

Лезу в сумочку, чтобы снова проверить телефон. Но он не включается, экран рассыпался на кусочки.

– Я разбила телефон. – тихо говорю я и снова разрываюсь рыданиями.

– У тебя рука в кровоточит.

Переворачиваю ладонь и вижу кусочки стекла под кожей, но боли не чувствую, только странное онемение.

– Черт. – ругается он. И я думаю, что и он злится на меня. Но в его глазах только беспокойство. Тристан осторожно паркуется в ближайшем свободном месте и оборачивается ко мне всем телом. От него хорошо пахнет. Или это машина? Дождь барабанит по крыше. В голове туман.

– Позволишь? – спрашивает он, протягивая свою руку.

Секунду таращусь на нее, пока до меня наконец не доходит. Показываю ему ладонь. Он обхватывает её теплыми пальцами, и по телу проносится дрожь.

– Швы не нужны. – говорит. – Но нужно обработать рану.

– Можешь…можете позвонить Эмме?

На его лице растягивается улыбка.

– Можно на ты. И да, могу, конечно.

Тристан достает телефон из местечка между нами. Прикладывает к уху, но ничего не происходит. Он пробует еще раз. Снова глухо.

– Не берет? – спрашиваю я, чувствуя, как вода стекает по спине и ногам.

– Нет.

– А вы…ты знаешь, где она живет?

– Да, знаю.

– Можешь отвезти, пожалуйста?

– Конечно. – отвечает он и заводит машину.

Мы мчим по ночным улицам Парижа под музыку дождя. Сиденье приятно согревает теплом, а воздействие алкоголя усиливается. Голова начинает кружится, а ладони покалывать. В голове пусто, как после шторма, и я почти молюсь, чтобы так оно и оставалось.