#20 восьмая

Логотип походил на звезду, манящую обещанием, что все мечты обязательно сбудутся и всё-всё будет хорошо. Но я в чудеса не верила. Не ведая, что меня ждёт впереди (гром не загремел – не засверкала и молния), я чмокнула воздух рядом с мягкой Таниной щёчкой. Вдохнула знакомый Танин парфюм (дорогой, но приторный) и направилась к выходу.

Дойдя до стеклянных раздвижных дверей, где к «нагнетке» надо было приложить гостевой пропуск, на секунду замешкалась, путаясь между карманами пиджака и лайкового жакета. Папка потёрлась о мой гладкий кожаный бок и, кувыркнувшись, бухнулась мне прямо под ноги, разбросав вокруг себя разноцветные лифлеты и мой авиабилет в Копенгаген.

– Что б тебя! – от души пожелала я папке. Поддёрнув узкую юбку повыше, присела на корточки.

– Что б меня? – раздалось сверху хрипловато-насмешливое.

Пока я торопливо возвращала подол юбки на законное место, перед моим носом возник носок элегантного мужского ботинка из коричневой кожи. Рядом, помедлив, пристроился и второй.

Все ещё сидя на корточках, я ухитрилась закинуть голову и уперлась взглядом в то хрестоматийное место, где в мужских брюках заканчивается молния в ширинке. В ответ ширинка подёргалась (её владелец сунул руки в карманы брюк, сообразила я), и ботинки чуть отступили.

«Молодец. Но, между прочим, мог бы даме и помочь», – с досадой подумала я, возвращаясь к сбору пёстрых бумажек, веером рассыпавшихся по белёсому ламинату.

– Вам помощь нужна? – весело поинтересовались сверху.

– Нет, ну что вы, я же женщина – сама справлюсь, – огрызнулась я, с трудом отклеивая ногтем от ламината авиабилет в Данию.

– А-а, ну, как скажете.

Я прямо чувствовала затылком этот игривый взгляд.

– Может, вы меня обойдёте? – проскрипела я, отдирая липнувший к полу лифлет с программой.

– Не могу, – жизнерадостно доложили сверху.

– Это почему?

– Это потому, что вы присели прямо на дороге.

Мне сразу вспомнились и моё сочное детство, и подмосковный лесок, и пионерский лагерь под Клязьмой, и вся та ситуация, когда «мальчикам – налево, девочкам – направо».

Невольно фыркнув, ускорилась. Собрав бумаги в папку, начала подниматься.

Я вставала, а перед моим взглядом проезжали серые гладкие брюки, узкий ремень, пуговицы ослепительно-белой рубашки, элегантный серо-коричневый галстук, отворот дорогого твидового пиджака, тугая линия шеи и чисто выбритый мужской подбородок. Встав, я наконец рассмотрела того, кто со мной разговаривал.

Высокий.