# Партия

Откашлялся и спросил: – Саш, ты это серьёзно?

– А что, похоже, что я шучу? – я заломил бровь.

– Да нет. Просто… – Тарасов раздражённо дёрнул щекой, подбирая слова.

– Что «просто»? – Я склонил голову к плечу. – Просто на меня не похоже? Или просто не похоже, что Павлова пока ещё мой зам, а значит, я имею полное право задействовать её там и тогда, где я посчитаю нужным?

– Нет. Просто обычно организацией обучения у тебя занимается Шевелёв, – кашлянув, пояснил Тарасов и заглянул мне в лицо.

– Слав, – откинув всякие сантименты, произнёс я, – ты же прекрасно знаешь, почему я этого делать не намерен.

Лисьи глаза Тарасова моментально сузились.

– А что, если я против вашей совместной поездки с Павловой? – тихо, но жёстко спросил он.

– Ты – да, возможно. Но ты – пока не хозяин.

Думаете, этой фразой я перешёл Рубикон? Ничуть: я привёл в чувство Тарасова. Его глаза, гневно вспыхнув, моментально погасли.

– Ладно, хорошо. Согласен, – с неохотой пробормотал он. – Неси паспорта. Я дам Наде отмашку.

– Супер, спасибо. Кстати, мне будет нужна бизнес-виза.

– Не получится, – и Тарасов расплылся в сладкой улыбке. – Ты же знаешь, что сейчас…

– Знаю, – перебил я. – Ну нет так нет, – я встал. – Кстати, по поводу завтра…

– Помню-помню, – благосклонно ответил Тарасов, – в «Пушкине», в восемь вечера. Буду!

Теперь пришёл мой черёд ошарашенно моргать, потому что вообще-то я собирался сказать Тарасову, что завтра уйду с работы пораньше.

Остаток рабочего дня прошёл более-менее сносно, за исключением бесконечных совещаний со смежниками и разбора полётов проектных групп. Переходя из кабинета в кабинет, я периодически встречал в коридоре Павлову. «Балерина» то оживлённо шепталась с сотрудниками, то трепалась с бухгалтершами, то осторожно несла из кухни чашку с горячим чаем.

С шести вечера совещания пошли на убыль. Переместившись в свой кабинет (и избавившись от проблем в виде встреч с юбкой Павловой, которая начала действовать на меня, как на быка красная тряпка), я погрузился в работу и незаметно увлёкся.