# Партия

– Какая? – тётя Рита бросила на меня безучастный взгляд.

– Отдайте мне часы Арниса.

С тех пор я очень редко навещаю отца. С тех пор я никогда не звоню тёте Рите. С тех пор я закрываюсь от людей и не хочу «выглядеть». С тех пор я делаю всё, чтобы не общаться с Кристианом. Да, он по-прежнему тянется ко мне, но я потеряла право стать частью его настоящего, потому что у меня уже есть прошлое: младший брат, которого я учила водить. И снятые с его мёртвой руки часики. Те самые, красные. С Микки-Маусом…

– Да нечего особо рассказывать.

– Ясно, – разглядывая меня, задумчиво протянул Васильев. – А что, если я всё-таки отправлю тебя в командировку? Займёшься организацией обучения для заказчика.

– Но это же привилегия Вадима.

Меньше всего мне сейчас хочется ещё и Шевелёва подставлять.

– Ну, Вадиму и в Москве дел хватит. К тому же, мне тоже придётся ехать в Прагу.

Пауза – и в кабинете разливается ни с чем не сравнимая тишина.

– То есть мы вместе с вами… то есть, с тобой отправимся в Чехию? – Перестав мучить ногтем ткань юбки, я оцениваю непроницаемое лицо мужчины, сидящего напротив меня. – А зачем это тебе?

– Ну уж точно не за тем, о чём ты подумала, – не удержался Васильев. Увидел недоверие в моих глазах и вздохнул: – Наташа, ты этого пока не знаешь, но отбор техники всегда был на мне – Вадим у нас, увы, торговаться пока не умеет. А вот в учебных классах и программах он большой спец.

«Интересная у нас альтернатива, да? И что с ней делать – ума не приложу».

– Да, – помедлив, говорю я.

– Что «да»? – не понимает Васильев.

– Хорошо, я поеду в Прагу.

– Ну и отлично, – с облегчением выдыхает он. – В таком случае, завтра принеси свой загранпаспорт. Да, с Тарасовым я сам поговорю… Ну всё, больше я тебя не задерживаю! – Васильев быстро поднимается и, прихватив свою кружку, собирается пересесть в своё кресло, когда я тихо произношу:

– Спасибо.

– За что?

«За то, что ты меня понял».

– За то, что ты хотел меня выслушать… Саша. – Игнорируя его возмущённый взгляд, я выхожу в коридор и осторожно закрываю за собой дверь его кабинета».

2.

«Не знаю, что подумала обо мне Павлова, но сейчас я был зол. Просто зол.