Начало

– Но если бы у меня было такое кольцо, – спрашиваю я, осторожно подбирая слова. – Думаешь, оно бы мне подошло?

Ева цокает языком и морщится.

– Определенно нет.

Вот оно.

В ее видении на мне было кольцо. На безымянном пальце? Обручальное?

Нет.

Вряд ли.

Но отныне у меня будет ориентир и хотя бы крупица надежды. Пока на пальце нет кольца, я не умру. Точнее, когда на моем пальце появиться кольцо с вырезанными цветами, я скорей всего умру…

Раздается стук в дверь, и мы обе еще раз вытираем щеки.

Черная копна волос показывается в проеме, затем и все тело Эвивы.

– Вот вы где. – пропевает она. Даже если и замечает наши опухшие глаза, ничего не спрашивает.

Перепрыгнув через диван напротив нас, она откидывается на подушки и скрещивает ноги на столике. В полном обмундировании и с клинками на бедрах сестра похожа на одну из стражей. Вот только выражение ее лица выдает двадцати-трехлетнюю молодую девушку.

– Нолан вместе с Гэвином сейчас встречаются с нашим отцом. – делюсь я, но кажется, для Эви это не новость.

Намотав прядь волос на палец, она отвечает:

– Знаю. Это уже второй раз за полгода.

– Чего они хотят? – с беспокойством спрашивает Ева.

– Нолан хочет жениться на мне. – как бы между прочим отвечает сестра.

– Что? – в один голос выкрикиваем мы с Евой.

– Но его семья ненавидит тебя. – напоминаю я. –  Его сестры, мать никогда не примут тебя.

Сестра лишь пожимает плечами и выпрямляется, опустив ноги на пол.

– Нолан единственный одаренный мужчина в семье.

Как-то уж слишком спокойно она говорит об этом.

– Ты что думаешь согласиться? – с ужасом предполагаю я.

Она вскидывает на меня свои голубые глаза.

– В таком случае я смогла бы избавиться от этого. – показывает сдерживающее кольцо на пальце.

– Но это ведь как сменить одну тюрьму на другую. – хмурится Ева.

Сестра вздыхает, перекинув волосы назад.

– Вам не понять, вы можете уйти отсюда в любую секунду, а я…

– Может, если бы ты не вела себя как ребенок отец снял бы заклятие.

Эви резко выпрямляется, и я уже жалею о своих словах. Ее злость проникает сквозь мою стену острыми шипами.

– Как ребенок? – усмехается она. – Серьезно, Камилла? Если бы вы с отцом видели дальше своей задницы, то уже давно бы заметили, что я не ребенок.

Она подрывается на ноги. Ее барьер разрывается на части, и все эмоции вонзаются в мою стену.