Дежа вю

Дежа вю

Юлия Комольцева

Никогда не возвращайтесь в те места, где были счастливы. Тина – мужняя жена, мать близнецов, бизнес-леди, – нарушила это правило. Прошлое перепуталось с настоящим, а будущее грозит катастрофой. И мужчину, которого она никогда не забывала, теперь приходиться узнавать заново.

Юлия Комольцева

Дежа вю

ГЛАВА 1

На всякий случай она опустила стекло и, выгнув шею, посмотрела по сторонам. В лицо тут же вонзились когти февральского ветра, и беспокойный, мелкий снег брызнул в глаза.

Визитная карточка столицы – куда там Кремлю! – безвыходный лабиринт, забитый до предела рядовыми трудягами с убитой резиной; элегантными холеными красотками, что кокетливо подмигивают узкими фарами мрачным тонированным богатырям; благообразными старичками, хрипло покашливающими отечественными моторами; бездельниками, целыми днями прохлаждающимися на закрытых офисных стоянках, а под вечер, в томной неге еле ворочая колесами, красующимися девственной чистотой, словно дамским макияжем, удачно сохраненным в беготне дня.

И все вместе ждали освобождения. И всем хотелось домой – в хрущевку, в царские палаты на Рублевке, неважно, – забросить ключи от машины подальше, чертыхнуться в последний раз, сбросить ботинки и встать под душ.

…Жаль, что вместе с ботинками и костюмом нельзя избавиться от ответственности, головной боли и тягостной убежденности, что завтра все повторится…

Она подняла стекло и решительно потянула с заднего сиденья чемоданчик с лэптопом.

Ничего в своей жизни она менять не хочет! И очень даже замечательно, что завтра все повторится опять, даже эти пробки – удручающие и как будто бесконечные. Только как будто. Уж она-то хорошо понимает, что все в этом мире рано или поздно заканчивается.

Это ни плохо и ни хорошо, это данность, оценивать которую ужасно глупо.

С усмешкой оборвав себя на этой банальной истине, она включила компьютер и погрузилась в работу, изредка поглядывая, не началось ли движение. Дорога оставалась парализованной, зато в сумочке ожил сотовый.

– Валентина, ты где? – строго осведомился муж.

Она ответила не сразу.

Мужа она любила. А собственное имя – терпеть не могла.

Даже подчиненные называли ее Тиной, и в этом была единственная поблажка субординации.