Возьми мое проклятие

Ну не мог же я оставить его без Останкино?

– Да, в Останкино я бы и сам сходил! – согласился отец и посторонился, пропуская авто. – Ладно. Ты давай загоняй в стойло своего коня, а я к Самойловым, за Милой схожу.

Загонять машину во двор и закрывать ворота Андрею пришлось под душераздирающий лай неказистого чёрного пёсика, с яростной истерией мечущегося по огороженному рабицей вольеру.

Подумать только: размером с крупную кошку, а шума, как от десяти собак! Отец всегда любил таких – мелких и голосистых, чем-то похожих на него самого и потому, отвечающих преданной любовью.

А сын пошёл в деда по материнской линии – вырос высоким и молчаливым.

Подмигнув начавшему хрипнуть Биму, Андрей закрыл гараж и двинулся к дому по дорожке, выложенной диким камнем.

Мать ждала на пороге, второпях выскочив в одних носках. Невысокая, стройная как девушка, с серебристо-белой головой и гладким, почти без морщин лицом, она и в шестьдесят три года оставалась красавицей. Заметив неуверенно-изучающий взгляд, устремлённый на дорожку, Андрей резко ускорился и пересёк разделяющее пространство в несколько гигантских шагов: не хватало ещё, чтобы она бросилась навстречу почти босиком.

– Андрюшенька! Сынок!

Хотя он и наклонился, матери всё равно пришлось встать на цыпочки, чтобы обнять. Не сводя щемящего обожающего взгляда, она взяла в ладони его лицо и поцеловала сперва один, а потом и другой глаз. Будучи ребёнком, он всегда стеснялся этих «телячьих» нежностей – избегал их и удирал; только с годами стал относиться к ним терпимее.

Но всё равно, каждый раз после долгой разлуки, глядя в усталые и печальные глаза, Андрей испытывал растерянность и смутные опасения. Виделось ему в этой любви что-то неправильное и странное. Ладно бы мать была квочкой, или, как сейчас говорят – «яжематерью». Нет! Она никогда не истязала его гипертрофированной заботой, наоборот, опасаясь «распустить», часто проявляла такую строгость, какой не знала и сводная сестра Милана.

– Андрюша?! – скользнув руками по плечам, Людмила Горяева нырнула под куртку и нащупала экипировку сына.

 – У тебя что, оружие?!

– Мам, ну чему ты так удивляешься? – Андрей неловко пожал плечами, проклиная себя за то, что забыл убрать пистолет в бардачок. – Я, вообще-то, уголовный адвокат! Обычная предосторожность.

Мать отнеслась к этим словам недоверчиво – нахмурилась, покачала головой и отдёрнула руки, пряча их за спину:

– Я надеялась, когда ты ушёл из милиции… Полиции, – тут же поправилась она.