Возьми мое проклятие

Недавно слышала год во сне – две тысячи семнадцатый. Вот тогда-то и появится человек, которого не жаль. Убьёт меня и заберёт на себя мои грехи. Увы, я плохая пророчица. Имени не назову. Придётся тебе самому его искать, иначе… Меня освободит – проклятье заберёт, но и сам хуже чумы станет.

Андрей слушал, застыв сусликом, не в силах отвести глаз от строгого лица собеседницы. Вкуснейший пирог отчего-то сделался совершенно неаппетитным, застыв во рту разбухшим комом – ни проглотить, ни выплюнуть. И хотя он не очень-то понял суть рассказа, но тягостные эмоции собеседницы ощутил так остро, что с трудом удерживался от слёз.

Видя это, женщина нахмурилась, хлопнула ладонью по столу и, будто подчиняясь её жесту, небо за окном резко заволокло тучами. В избе стало почти темно. В полумраке облик колдуньи мгновенно растерял остатки былой привлекательности: черты лица пугающе заострились, аккуратно подпиленные ногти трансформировались в обломанные когти, а сухопарая фигура показалась обтянутым кожей скелетом.

– Ну что застыл, Андрейка? Доедай пирог и ступай – родители тебя уже ищут.

Изрядно напуганный очередным перевоплощением, Андрей машинально взглянул на пирог и заорал, от ужаса и отвращения. Аппетитный кусок исчез. В руках он держал лист лопуха с завёрнутой внутрь землёй, в которой, тут и там, извивались розоватые сегментированные тельца дождевых червей.

Отбросив «угощение», он вскочил с лавки и заметался в растерянности, не зная, что делать: выплюнуть изо рта жуткое месиво или сразу бежать подальше? Так и не определившись, рванул прочь из проклятой избы, на ходу выплёвывая пирог.

Ведьма хохотала, глядя на его суету, но смех больше не казался Андрею приятным, наоборот, гнал прочь, заставляя бежать быстрее. Но из-за спешки, вместо того чтобы откинуть занавесь в сторону, он запутался, закрутился, задёргался и, сорвав тряпку с карниза, кубарем полетел с порога. Вскочил, вслепую преодолел расстояние до калитки, рванул её на себя и оказался в руках матюгающегося отца, торопливо стаскивающего обкрутившую его ткань.

Позже выяснилось, что он провёл в гостях больше часа. Не дождавшись, ребята уже через десять минут бросились в село, по пути забежав к Горяевым и сообщив, что Андрей залез в дом Бабы-Яги. Эх и всыпал же ему тогда отец!

Но о разговоре с ведьмой Андрей так никому и не рассказал – даже старшей сестре Миле, с которой всегда был очень близок, хоть и роднил их один только отец.