Вредная привычка жить

Я подошла поближе, я закрыла и открыла глаза, я досчитала до десяти, я проверила у себя пульс и только потом, когда поняла, что картинка перед моими глазами не меняется, я, как положено всем секретаршам, оказавшимся в затруднительном положении, заорала.

– А-а-а!!! – орала я, пытаясь как-то уложить происходящее у себя в голове, но полок явно не хватало.

– А-а-а!!! – происходящее продолжало не укладываться, и объяснения не находилось.

– А-а-а!!! – этого не может быть, потому что не может быть, и все тут!

– А-а-а!!! – люди добрые, да что же это такое!

Открылась дверь, и в комнату повалил народ.

Я перестала орать, так как зрителей было уже достаточно.

На середину комнаты выскочила Любовь Григорьевна. Она была в плаще, и, по всей видимости, мой крик ее застал по пути к себе в кабинет. Посмотрев на Федора Семеновича – а он, поверьте, никогда не был фотогеничным, а теперь эта нездоровая бледность только ухудшила его внешний вид, – Любовь Григорьевна, шатаясь, дошла до телефона, подняла трубку и… рухнула на пол без чувств.

– Это кто?! – спросила визгливым голосом Лариса.

– Это труп обыкновенный, одна штука, – указывая пальцем на бывшего любовника Альжбетки, сказала я.

– А что он тут де-делает и как он сюда попал? – уже заикаясь, спросила Лариса.

– Не знаю, – пожала я плечами, – со мной он не разговаривает почему-то.

Любовь Григорьевна зашевелилась и стала подниматься с пола, на подмогу к ней бросились два молодых человека, мне пока незнакомых.

Постепенно тоненькая женщина пришла в себя и, посмотрев на меня, удивленно спросила:

– Зачем вы это принесли на работу?

Я, конечно, все понимаю: элемент неожиданности, шок, расшатанная нервная система, несложившаяся личная жизнь… но все же как можно приписывать мне нечто подобное?!

– Любовь Григорьевна, – мягко произнесла я, – это не мое, это лежало здесь, когда я пришла.

– Надо звонить в милицию, – сказал кто-то из ошарашенных зрителей.

– Надо, – кивнула Любовь Григорьевна и поплелась в свою комнату.

– Расходитесь, товарищи, – сказала я, – тут наверняка улики на каждом квадратном сантиметре, а вы ходите и топчете, милиция этого не одобрит.

– Он правда мертвый? – делая шаг вперед, спросила Лариска.

– Проваливайте все отсюда! – заорала я.

Через секунду комната опустела. Я подошла к столу и посмотрела на Федора Семеновича.