Принудительное влечение

На душе последние два дня было неспокойно – какой уж тут аппетит.

– Загостился я что-то, – поднимаясь со стула, сказал он. – Пора домой.

– Да ты что, только неделю и побыл. Деваха твоя большая уже, справится. – Любовь Григорьевна поджала губы и распахнула холодильник – чем бы еще умаслить любимого?

– Одна она у меня… Пойду, а то мало ли чего опять учудила.

Егор Васильевич с ранней молодости был большим любителем женщин и, дожив до шестидесяти пяти лет, не утратил интереса к прекрасному полу. Он бы с радостью погостил у зазнобы еще пару дней, но дома ждала внучка.

Натянув кепку, давно потерявшую цвет, он притянул к себе недовольную Любовь Григорьевну, запечатлел на ее мягкой щеке смачный поцелуй и, пообещав заглянуть через пару-тройку дней, вышел из квартиры.

Вернувшись домой, Егор Васильевич сразу же почувствовал неладное – в шкафу нет рюкзака, а вязаная кофта Ирочки не болтается на вешалке.

– Убегла! – хлопнул себя ладонями по бокам Егор Васильевич. – Ах, негодница! Неужто к актеру своему подалась?!

Он поспешил в комнату Ирочки.

Комод пуст, а на столе записка:

«Дедушка, я знаю, что ты будешь ругаться, но иначе не могла. Я люблю его – он моя судьба. Напишу, как только смогу.

Не волнуйся, все будет хорошо.

Ира»

– Ну стервец, я до тебя доберусь! – заорал Егор Васильевич, грозя кулаком огромной фотографии Андрея Ларионова, висевшей на стене. – Найду и убью паршивца! Задурил девке голову и думаешь, тебе это с рук сойдет! Только попробуй тронь ее! Убью!

Егор Васильевич резко выдвинул ящик стола – где-то здесь хранилась новогодняя открытка родственников из Москвы.

Только к ним могла отправиться Ирочка, больше не к кому.

– Вот ты, голубушка, – вертя в руках глянцевую карточку с Дедом Морозом, процедил Егор Васильевич и опять обернулся к фотографии Ларионова. – Я тебя сам к загсу притащу, ты и опомниться не успеешь.

Полив на балконе кабачок, торчавший из ведра, Егор Васильевич Зайцев отправился на вокзал.

Глава 4

Если вам срочно понадобился новый психоаналитик, берите первого попавшегося, чего уж ковыряться

Вооружившись толстым справочником и телефоном, Ирочка сидела на диване и с опаской поглядывала на Олю.

Та, допив ликер, впала в полнейшее уныние – то бросалась к шкафу собирать вещи на период тюремного заключения, то кидалась к столу писать завещание. Приятным во всей этой нездоровой суматохе было только одно – Ирочке она завещала почти все.

– Да найду я тебе сейчас психоаналитика, потерпи немного.