Ветер подскажет имя

Именно таким беззаботным, веселым оно было на речке, когда она сидела на мостке и плела венок из одуванчиков.

– А помните, я вас напугал однажды, – будто прочитал ее мысли Павел. – Вы были младше…

– Да, я плела венок, а вы бессовестно проплыли под водой и…

– Сейчас мне стыдно, поверьте, стыдно. Надеюсь, вы не слишком…

– Испугалась? – продолжила Саша, ответно улыбаясь. – Нет, ни капельки. Я тогда думала о чем-то хорошем, и, пожалуй, это отвлекло и спасло меня.

Они замолчали. Ветер, воспользовавшись паузой, зашумел ветвями яблонь, взметнулся вверх, а затем опустился вниз и исчез.

Выбившаяся из прически прядь скользнула по лицу Саши, пришлось убрать волосы за ухо, чтобы не мешали.

«Должна ли я спросить, о чем он хотел поговорить со мной? Стало бы легче, если бы он объяснил. Почему, почему я кажусь такой маленькой и несерьезной рядом с ним…»

Павел неожиданно шагнул вперед, коснулся ладонью щеки Саши, затем наклонился и быстро обжигающе поцеловал в губы. Сердце мгновенно сжалось до боли, вспыхнуло и застучало отчаянно и оглушающе громко.

Отшатнувшись, Саша прижала руку к груди и попыталась успокоить дыхание, но сделать это сразу не получилось. Губы Павла показались грубыми и жесткими, поцелуй не принес ничего кроме отчаяния, обиды и разочарования. Будто хозяин пришел и заявил права на свою вещь, а именно так теперь Саша себя и чувствовала.

– Зачем?.. – наконец произнесла она и замотала головой. – Зачем?..

– А что вас удивляет, Александра? Разве вы пришли сюда не за этим?

– Нет.

Вы хотели поговорить со мной!

– А разве мы не поговорили? – Павел холодно улыбнулся и вновь подошел ближе. – Мы даже вспомнили старые добрые времена. Александра, вы мне очень нравитесь. – Он взял ее за локоть, проигнорировав взгляд сопротивления, и продолжил: – Очень. Поверьте. Имея такого отчима, вы вряд ли…

– Зачем, зачем же так… – в который раз повторила Саша и добавила, делая слабую, бессильную попытку освободить руку: – Я полагала, вы совсем другой человек.

Павел не успел ответить, раздался сухой треск веток, и яростный рык Стрыгина разорвал тишину ночи:

– Кто бы ты ни был, я убью тебя! Стоять, скотина!

Мрак мешал разглядеть наглеца, Яков Петрович не мог определить, кто держит за локоть его падчерицу. И это, похоже, наполняло его широкую грудь еще большим гневом. Размахивая руками, рыча, он приближался, и оставалось меньше минуты, чтобы принять какое- либо решение.

– Выбирайте, – резко сказал Павел.