Мужчина в кармане

Герман, следовавший за мной, притормозил и задумчиво сдвинул брови:

– Пожалуй, мы бы сначала послушали ваши предложения, а затем приняли решение.

Как вам нравится эта фраза? У меня – полный восторг!

Они бы сначала послушали.

А затем они бы приняли решение.

Они! Понимаете?!

А где эти они – я вас спрашиваю?!

И вообще у меня такое чувство, будто что-то не так… Не хватает, ну не хватает одного малюсенького пазлика в картинке… Не мрачно в левом крыле, совсем не мрачно.

– Здесь пока никто не живет, я правильно понимаю?

– Да, но скоро будут жить.

– Отлично. Вы мне скажете кто? – Я вернулась в первую комнату и принялась за набросок. Сначала я хотела нарисовать уже имеющуюся картину (не люблю фотографировать), а уж потом взяться за перемены. Андрей Юрьевич, я обещала, что вы станете мной гордиться – вот увидите, так и будет. Лариса Витальевна, ваша ненависть придает мне силы! Середа, привет!

Тэкс… Цвет… цвет поменять не трудно, но многое зависит от того, кто здесь будет жить.

И от того, чего именно желает Кондрашов (пока я еще верю, что узнаю об этом).

– Здесь будет жить родственница Дмитрия Сергеевича.

– Сколько ей лет?

– Около тридцати.

– Как насчет персикового с коричневым? Тогда можно оставить мебель. Витражи и бра тоже будут кстати. Эти шторы уберем, они слишком тяжелы и перебор с зеленым. Спальню нужно сделать мягче – то, что мы имеем, скорее подошло бы серьезному джентльмену – нет зоны для побрякушек и косметических процедур, шкаф очень маленький, нужен в два раза больше.

 – Я остановила поток слов и внимательно посмотрела на Германа, который записывал каждое мое слово в блокнот. – Вам вовсе не обязательно записывать, позже я представлю свои предложения в письменном виде вместе с чертежами.

– Я не должен ничего забыть, – ответил он, переворачивая лист.

Ну, тогда еще напиши, что мне ни фига не понятно и я пока не представляю, чьим вкусом руководствоваться. Кондрашова? Его родственницы? Или своим? Обычно люди как-то высказывают пожелания, обычно хозяева встречаются с дизайнерами… обычно! Этот заказ для меня безумно важен.

Интересно, если я предложу ему перекрасить стены в желтый цвет, он так же запротоколирует и эту безумную идею?

– А Кондрашов женат? – небрежно поинтересовалась я, надеясь на плодотворный разговор с какой-нибудь холеной фифой, обожающей отварную брокколи и Шопена. Пусть он будет женат, ну пожалуйста! И пусть его жена подробненько мне все объяснит.

Рука Германа замерла.