Удача не плачет

 – Но я буду терпеливо ждать того момента, когда ты увидишь во мне отца. Поверь, это будет самая лучшая минута в моей жизни. Не забудь сообщить об этом. – И Андрей Дмитриевич подмигнул мне так, будто только что мы организовали тайное общество, в которое больше никогда никого не примут.

– У вас есть еще… дети? – услышала я свой дрогнувший голос и нервно сжала губы.

Правда состояла в том, что я уже полюбила его, и уже хотела сказать: «Папа». Это было слишком головокружительное и болезненное открытие.

Разве могло наше сближение произойти столь быстро? И отчего ревность покалывает сердце, откуда она только взялась? Неужели я буду ревновать отца к своим братьям и сестрам?..

– Нет, – ответил Андрей Дмитриевич. – Ты мой единственный ребенок. Но я женат и воспитываю двух мальчиков, которых считаю своими сыновьями. Хотя не такие уж они и мальчики… Вымахали, а я и не заметил. Время летит быстро. Позже я обязательно познакомлю тебя со своей семьей.

Хорошо? Я женился после того, как расстался твоей мамой. Через несколько лет.

«Ты мой единственный ребенок, ты мой единственный ребенок…» – застучало в висках, и я даже не сразу поняла, что еще сказал Андрей Дмитриевич. На меня обрушилось бесконечное счастье. Никогда я не чувствовала себя такой бессовестной эгоисткой и собственницей, но отец был мой и только мой! Я еле сдерживала улыбку и светилась, как тысяча фонарей. Просто я слишком долго была одна и сейчас очень боялась потерять надежду… Пусть он еще раз возьмет меня за руку, пусть еще раз заглянет в глаза.

Мой отец.

– Да, – выдохнула я, как только смогла говорить, – я буду рада со всеми познакомиться.

– Дженни, у тебя наверняка есть вопросы, и я готов на них ответить. Между нами не должно быть недосказанности, да и каким-либо обидам нет места в наших отношениях. Спрашивай, я отвечу честно. – Андрей Дмитриевич откинулся на спинку кресла, положил руки на подлокотники, закрыл глаза и добавил: – Я не знал о твоем существовании.

Маша не сказала, что ждет ребенка. И я не знал… что она умерла. Я бы сделал все… Я бы спас ее. Ты веришь мне?

Голос Андрея Дмитриевича был наполнен искренностью и болью. Увидев вздувшуюся вену на его виске и побледневшие губы, я быстро отвернулась. Ощущение, будто я проникла в тайны души и прикоснулась к сокровенному, переполнило меня неловкостью и смущением.