Второй шанс для героя

Проблема состояла лишь в том, что если до этого разговоры на другие темы еще велись, то теперь в обсуждение книги оказались мало-помалу втянуты все, кто слышал беседу главы Реконкисты с хозяйкой. Практически сразу стало понятно, кто в курсе дела, а кто нет. Результат не слишком обрадовал Генри: практически все либо уже прочли рукопись, либо начали и были плюс-минус в теме. Сам же он к книге даже не притрагивался – только слышал о ней, а потому оказался выключенным из беседы, и это его нервировало и смущало.

– А про меня там будет? – влез в разговор Эстебан, в котором Генри почувствовал родственную душу.

– Будет, ближе к концу, – загадочно улыбнулась хозяйка.

– В эпизодической роли случайного прохожего? – посмеялся Рейн, хлопнув паренька по плечу. Тот насупился: наверняка видел себя героем поважнее. – Ничего, поиграешь с наше – тоже будешь почти главным. Как Фадрике или Шторм… Или вон как Генри.

При упоминании себя в таком контексте Генри чуть не подавился, поскольку и не думал о том, что может когда-нибудь увидеть свое имя на страницах литературного произведения. Он даже вилку до рта донести не успел: рука остановилась на полпути. Генри поднял голову и беспомощно посмотрел на окружающих. Наверное, вид у него в тот момент был настолько потешный, что гости – кто вежливо, в сторонку, а кто и открыто – рассмеялись.

– А что здесь такого удивительного, Генри? – Хуан не то насмешливо, не то удивленно приподнял бровь.

– И один из любимых читателями, насколько я успел узнать, – как бы случайно обронил призрак.

– Кому ничего удивительного, а кому – очень даже, – буркнул молодой человек и вновь уткнулся в тарелку. Он и без того был смущен излишним вниманием, а тут его персона еще и стала темой всеобщей беседы.

– Так ты разве не читал? – Призрак озадаченно (или притворно озадаченно) поскреб подбородок.

– Да, там из Мигеля такое пугало сделали! – прыснул Чавес.

– И, между прочим, совершенно заслуженно, – подняв вилку вверх, назидательно добавил Рейн, – там даже цитаты из него приведены. Я так ржал, когда читал!.. Чуть Кондратия не словил…

– Интересно, каким там меня выставили, – полуравнодушно-полураздраженно пробурчал Генри, сосредоточившись на ковырянии в тарелке. Да что бы о нем ни написали – ему все едино.