Мадемуазель Судьба

Она представила себя брюнеткой, с каре. Челка прямая или… Необязательно!

– Хорошо, – одобрил Юрий Яковлевич. – Так мне будет гораздо спокойнее. Я приглашу мастера. Только, пожалуйста, на даче не отходи от Сергея ни на шаг.

Валька поклялась три раза подряд и весело устремилась в свою комнату. Да здравствуют перемены!

«Ладно уж, не стану я от него отходить, – ворчливо подумала она, оставляя лестницу позади. – Пусть будет моим телохранителем, если хочет. То есть, если так хочет Казаков».

Валька постаралась больше не думать о Сергее, но мысли о нем, как назло, настойчиво лезли в голову.

Да что лезли, они, точно стадо бизонов, неслись вперед, поднимая пыль, заглушая топотом все «подумаешь!», «вот еще!», «глупости!».

«Он просто выглядит хорошо и высокий, а в остальном – ничего особенного», – вновь проворчала Валька.

Сергей вчера приезжал, и она мужественно игнорировала его целых десять минут. Но очень трудно игнорировать человека, который стоит и смотрит на тебя, а еще подшучивает. Дурацкие шуточки, между прочим.

А потом Сергей остался на обед и все подкладывал и подкладывал ей на тарелку салаты и мясо. А зачем ее кормить? Она не маленькая! Ну, худенькая, да, но это же не повод…

Валька сморщила аккуратный носик и посмотрела на часы. Еще немного, и она превратится в сногсшибательную красавицу, и пусть потом хоть кто-нибудь посмеет ей сказать: «Давай ешь, а то ветер тебя скоро унесет и мне догонять придется».

* * *

Ножницы издавали уверенное «чик-чик», длинные светлые пряди обреченно падали на пол, шея чесалась, хотелось чихнуть, попросить зеркало и посмотреть на свое преображение.

Но Валька терпела – лучше потом оценить все сразу. Сюрприз! Сюрприз!

– А вы меня в какой цвет покрасите? – спросила она у молчаливой белокурой девушки, колдующей над ее новым имиджем.

– Предлагаю шоколадный – теплый, густой цвет.

– Хорошо.

Валька расплылась в довольной улыбке – это именно то, что всегда хотелось и на что никогда не хватало решимости. На свете столько краски для волос, а выбрать нужно лишь одну – невообразимо сложно.

«Ну и жизнь у меня теперь», – Валька выпрямила спину и замерла.

После двух часов мучений, постриженная, перекрашенная, отштукатуренная с ног до головы, она подошла к огромному зеркалу. На нее смотрела худенькая, невысокая, большеглазая брюнетка с короткими волосами, растрепанными ежиком на макушке.

– Наташка меня не узнает, – тихо и ошарашенно произнесла Валька, осторожно прикасаясь к косой челке.