Как понравиться маньяку

Олеся Лисичкина была в магазине и ничего не купила. Ей позвонили и предупредили, что скоро убьют, но убили не ее. Потому что она не подошла к «коллекции» жертв? Нет, что-то здесь не так. Возможно, маньяк не знает, что Олеся не купила себе обувь, и выжидает, пока она достанет пару из коробки и начнет ее носить. Этим, кстати, объясняется то, что Телефонист после предупредительного звонка не сразу убивает выбранную жертву, а делает это только тогда, когда она наденет обувь. Если так, то Олеся в относительной безопасности – никаких туфель у нее нет, но не устанет ли маньяк ждать? И сколько жертв у него на примете, за сколькими он приглядывает? Надо ехать в магазин, и еще надо поговорить с родственниками убитой сегодня Соловьевой.

Эдик, Эдик, еще есть Эдик!

– Слова свои запротоколировала, – отодвигая лист бумаги, сказала Леська.

– Отлично, – кивнул Максим Григорьевич, пробегая глазами по строчкам.

Вероника притихла и практически не шевелилась – все ее внимание было направлено на Игоря.

Русые волосы, ямочка на подбородке, в меру небрит – не мужчина, а мечта! Сердце шептало: «Шансов нет», – но душа согласиться с этим никак не могла. Душа рвалась в бой, подпрыгивая на месте от счастья.

– Что бы вы без нас делали! – самодовольно сказала Леська, закидывая ногу на ногу. Она растеклась по стулу и была готова слушать бесконечные слова восхищения, направленные в ее сторону. Ведь если бы она не обратила внимания на туфли, следователь еще бы сто лет думал о том, что связывает убитых.

Теперь она будет в центре событий, возможно, очень скоро ей выдадут пистолет и представят к награде, почему бы и нет…

– Спасибо за помощь, – сухо сказал Максим Григорьевич. Мысленно он был уже очень далеко – задавал вопросы директору магазина и делал следующий шаг к поимке маньяка.

Интонация его Леське не понравилась, но она решила, что Кочкин просто растерял все слова благодарности от восторга и позже, когда очухается, не раз еще пожмет ее руку и, может быть, даже поцелует в щеку.

Леська улыбнулась – какая-то глупость все лезет и лезет в голову.

– На этом мы с вами попрощаемся, – сказал Максим Григорьевич, поднимаясь из-за стола, – идите домой и никуда не выходите, часам к четырем вам поставят определитель номера, а я постараюсь…

– Что значит – мы с вами прощаемся? – не поняла Олеся. Захлопала глазами, вытянулась в струну и грозно свела брови на переносице.