Гнездо для стрекозы. Часть 2

Он расхаживал по огромной комнате, держа в руках бокал с виски или коньяком, и рассматривал картины на стенах. Небольшие круглые столики, покрытые оранжевыми скатертями, тянулись вдоль левой стены, на них стояли напитки и немного тарелок с маленькими пирожными. Правая сторона представляла собой мягкую зону с широкими креслами и диванами. Я попыталась сосредоточиться на интерьере, но это не получилось.

Увидев нашу процессию, Клим чуть приподнял бокал и кивком поздоровался. Эдита Павловна немного наклонила голову, выпрямилась и направилась к хозяйке дома.

Если бы можно было взвесить вежливость, которой она одарила Шелаева, то она бы весила примерно столько же, сколько маленькая, но смертоносная пуля.

Я последовала за бабушкой, Корой и Валерией, однако, встретившись взглядом с Климом, почему-то не поторопилась отвести глаз. Острое желание уловить его настроение и даже прочитать мысли замедлило мои шаги и сковало тело.

Неужели он совсем не боится Эдиту Павловну?

Не боится – это твердо и нерушимо.

Но она все же способна изменить его жизнь в худшую сторону…

Шелаев сунул свободную руку в карман светлых брюк, сделал глоток и посмотрел на вновь прибывших. Нас разделяло около пятнадцати метров, но мне казалось, будто он стоит совсем близко.

– Вера Григорьевна, я привезла вам своих девочек… – донесся до меня голос Эдиты Павловны.

Хозяйка дома – невысокая полная женщина лет пятидесяти – проявила к нам неподдельный интерес и, кажется, осталась довольна увиденным.

Меня она изучила с особой тщательностью, точно я была этажеркой, которую она собиралась купить, Лере же досталось немного меньше внимания.

– У вас замечательные внучки, – сделала вывод Вера Григорьевна и, нарочно понизив голос, так, чтобы мы ее обязательно услышали, многозначительно сообщила Эдите Павловне: – А мои-то мальчики тоже выросли… Да, да, – добавила она громко и весело, – у меня два сына, и сейчас я вас с ними познакомлю.

Бабушка сдержанно улыбнулась, наверное, в ее планы не входило такое родство.

Лера схватила меня за локоть и прошептала:

– Какая я молодец, что похудела.

Кора сделала шаг вперед, оглядела свысока зал и спросила:

– Марк еще рисует? Это его картины?

– О да, – выдохнула Вера Григорьевна, переполненная материнской гордостью. – Он пишет! Только в наше время не ценят талант… – Она махнула рукой. – Но однажды Марка узнает весь мир, я в этом нисколько не сомневаюсь.