Выбор Ангела. Часть 2. Испытание волей

 – Любой ваш хороший поступок прибавляет нам сил».

– Прости за нескромный вопрос… – молодой король задумчиво поскреб подбородок, – а вы на многое способны, да?

«На многое, – подтвердил бывший Альясовец. – Например, летать. Мы не можем только одного – воздействовать на мир и его жителей. Не имеем права. Поэтому я не покажу тебе, где твоя жена, хотя мне это известно, и не отведу к ней за руку. Я могу лишь подбодрить или в крайнем случае – намекнуть, подкинуть головоломку – а дальше уж ты сам.

– А как же защита? Или это тоже запрещено?

«Это другое дело… В экстренном случае мы имеем право что-то сделать, сдвинуть чашу весов, но нам приходится приложить немало усилий, мы свою жизнь в это вкладываем. А если мы истратим ее и развоплотимся окончательно – уже ничем не сможем вам помочь и даже просто поболтать. Ведь за то, чтобы сидеть здесь с тобой в мире людей, которому уже не принадлежу, я тоже трачу силы… Мне полагалось лишь утешить и предупредить тебя, а не болтать по-приятельски…»

Молодому человеку стало стыдно: он и впрямь злоупотребил добротой высших сил.

– Прости, Эмилио, – произнес он негромко, глядя под ноги, – я не должен был тебя держать долго, задавая глупые вопросы. Ты пришел сюда не за этим… – он вздохнул и добавил: – Хотя я безумно рад тебя видеть.

«Я тоже, – признался призрак, – поэтому и пренебрег условиями. Но сейчас мне и впрямь пора… – он поднялся со стога и положил руку на запястье бывшего товарища по оружию.

Призрак поднял шляпу и нахлобучил ее на голову. Хуан низко поклонился, как не принято было кланяться никому из живущих – разве что Папе Римскому. Альянсовец коснулся края полей пальцами и растворился в тенях, наполняющих сарай. Только сейчас Хуан обратил внимание, как в нем на самом деле темно: то ли сияние, исходящее от друга, то ли сама встреча осветила не только душу, но и окрестности.

Там царила звездная ночь, небо висело низко, и далекие светила казались совсем близкими и огромными, как орехи. Молодой человек смотрел в него, не отрываясь, сжав рукой камешек под рубашкой и шептал молитвы.