Второй шанс для героя. Часть 2

И будете по-ступать так, как будет угодно нам, потому что у Вас не будет выбора, моя дорогая. Если вы откажетесь – оставшиеся в живых Ваши друзья умрут. Мы следим за каждым их шагом, так что не надейтесь, что Вам удастся их предупредить или как-то защитить. На Вашем

месте я бы смирился со своей участью… Тем более, что для Вас лично ничего не изменится. Что Вам до них, людей, которые созданы

лишь для того, чтобы умереть ради Вашего блага.

Он поднялся со стула и направился было к дверям, но на полпути остановился.

– Кстати, поскольку Вы – правящая особа, я бы на Вашем месте подумал о новом фаворите. Старый-то… – он мерзенько захихикал, – долго не протянет. У Вас, благо, большой выбор кандидатур: стоит только поманить пальцем – и побегут как собачонки…

– Вон! – голос Элеоноры прозвучал тихо и зловеще, оборвав

глумливую фразу наглеца. В голосе звучала угроза, которую можно

услышать лишь от человека, который не остановится ни перед чем

– и такому дешевле подчиниться.

повышая голоса, без интонации, но от этого на душе у слушавших

ее становилось жутко – даже у тех, кому эти слова не адресовались, а они просто оказались случайными свидетелями.

На незваного гостя это подействовало как ушат холодной

воды. Он явно не был готов к словесной оплеухе. Он замер на месте, раскрыв рот, но, так и не сумев продолжить издевательскую

речь, а потом осторожно переспросил:

– Что?

– Пшел вон, – повторила Элеонора отчетливо, и на этот раз

громче и с более явственной угрозой, – крыса помойная!

41

Юлия Каштанова

Гость не нашел, что ответить на такое неожиданное заверше-ние разговора, ему хотелось унизить пленницу, но инстинкт самосохранения подсказывал, что даже без оружия эта женщина сейчас

представляет для него серьезную опасность.

состоянии метнуть бронзовый канделябр ему в голову и не промахнуться? В таком случае, еще неизвестно, кто проживет дольше – он

или ее спутники.

властью, свалившимися на него среди ясного неба! Конечно, для

этого пришлось кое-кого предать и даже убить, но разве такая ме-лочь могла сравниться с наградой? Он – не Мигель, который всегда

жаждал только справедливости.