Выбор Ангела

Когда Ястреб пришел в себя, у него болела голова, которой он умудрился удариться об пол – благо, не убился – в глазах плавали цветные круги, а в мозгу прочно, как гвоздь в бетоне, засела мысль – все происходящее ничего общего с объективной реальностью не имеет. Был бы религиозен – побрызгал бы святой водой зеркало, прочитал «отче наш», перекрестился – да и отправился бы спать, зарывшись в одеяло с головой. Но Ястреб, как и его условно исторические кумиры, был почти атеистом, а точнее сказать – «безбожником», так он себя называл, хотя и верил в различные мистические явления.

Сидя над очередной книгой, он частенько мечтал, как было бы здорово оказаться в сказке, где все приписываемые им самому себе способности могли бы развиться в полной мере… Вот он бы тогда он задал своим обидчикам перца!.. Но на поверку оказалось, что реальное столкновение с непознанным произвело совсем не то впечатление.

Юноша поднялся на ноги, пошатываясь. Взгляд сперва упал на книгу, которая таинственным образом переместилась с пола на стол, потом – на зеркало.

Слава всем духам и богам – лишнего отражения в нем больше не было: оно сидело на краешке дивана напротив, положив на колени шляпу, и загадочно улыбалось.

Ястреб подавил приступ дурноты и, что было сил, вцепился пальцами в спинку кровати, чтобы не рухнуть снова. Привидение терпеливо ждало, пока гостеприимный хозяин жилища изволит прийти в себя, после чего кашлянуло, привлекая к себе внимание.

«Прошу прощения, что так удивил, – произнесло „отражение“, улыбаясь и не раскрывая рта – точь-в-точь как в фильмах про полтергейст.

 – Но я полагал, что такой храбрый юноша готов к любым потрясениям»

Ястреб сглотнул. Он действительно почти никого не боялся – но это относилось к живым людям, а не пришельцам из потустороннего мира, от которых все уважаемые источники в один голос советовали держаться как можно дальше. Он собрался с силами, неловко кивнул и опустился в кресло напротив, так чтобы его и призрак разделяло побольше свободного пространства (как будто в случае нежданной агрессии оно могло его защитить).

– Чем обязан? – недобро прищурился он. – Вообще-то я не принимаю гостей так поздно. А если у вас принято вламываться в чужой дом…

«Я спросил разрешения, если помнишь, – призрак поднял указательный палец вверх, концентрируя внимание на собственных словах, – и ты, уважаемый дон, разрешил мне зайти.»

– Не дон, а сэр, – пробурчал юноша, которого нервировало то, что даже посторонние привидения читают ему мораль.