Империя в огне. Тайны Империи. Часть 2

С какой стати она должна

кого-то бояться? Она, в конце концов, делает благое дело, а не уго-няет корабль с целью прокатиться. – Я сейчас нахожусь в системе

Хоккайдо, – пояснила она. – Я только что говорила с министром…

с новым премьер-министром планеты. Им нужен транспорт, чтобы

вывезти жителей.

– Они тебя попросили?

– Нет, я сама вызвалась.

На том конце нарочито громко выдохнули.

– И кто тебя за язык тянул, милая? И вообще, что ты там делаешь?

– Прилетела, – буркнула Кэрри, обиженная тем, что ее рвение

никто и не оценил.

удивлялись появлению буксира. И потом, разве из законов не следует, что мы, имперцы, должны помогать тем, кто попал в беду?

– Из законов следует также, что имперцы не должны подвергать

необоснованному риску себя и других имперцев. Помнишь это?

– Я помню, – согласно кивнула Кэрри, хотя внутри себя была не

слишком уверена, что барон настолько уж неправ. – Я постараюсь

никого не подвергать опасности… Или вы считаете, что людям не

надо хотя бы попытаться помочь?

53

Юлия Каштанова

– Девочка моя, – фон Клауссен рассмеялся, – когда ты говоришь

мистическое словосочетание «я постараюсь не…», мне впору пить

успокоительное!.

тому, что у всей вашей семейки вечно шило в интересном месте по

поводу справедливости… Ладно, – вздохнул он, набирая какую-то

команду на наручном терминале, – у меня для тебя хорошие новости, – сообщил он ровно за секунду до того, как девушка собралась

совсем отчаяться.

освоения сектора, в двух неделях пути от того места, где ты сейчас находишься. Я, правда, не уверен, есть ли на нем топливо… но, по идее, должно быть… Если твои и мои данные одинаково точны, этот «Ноев ковчег» вместит в себя все население Хоккайдо вместе с

пожитками. Есть только одно «но»…

– Какое «но»? – девушка вцепилась в спасительную идею, как

бульдог в кость.

– Это колониальный транспорт, милая.

– Как будто мне это о чем-то говорит! – буркнула Кэрри себе

под нос, раздраженная манерой барона морализаторствовать по

любому поводу.

– Ты когда-нибудь водила такой корабль, девочка? – осведомился собеседник без тени иронии.

Вопрос был поставлен ребром: врать не хотелось, а правду говорить – стыдно.