Погоня за сказкой

 – И потому Дамиан разорвал помолвку?

– Насколько мне известно, помолвки еще даже не было, – ответила я и тут же пожалела об этом, потому что Эдит подошла к скамейке и упала на нее, закрыв лицо ладонями. Плечи ее вздрогнули, и послышался звук рыданий. – Эдит…

Я беспомощно вздохнула и села рядом с ней, обняв подругу за плечи.

– Зачем он тебе? – расслышала я сквозь рыдания. – За тобой же ухаживает дворянин. – Эдит вскинула на меня зареванное лицо и схватила за руки. – За тобой ухаживает дворянин, Ада, зачем тебе Дамиан? Отступись! Откажи ему, и он вернется ко мне, прошу тебя! Если ты все еще моя подруга, я умоляю – не уничтожай меня, не топчи мою душу.

Эдит вдруг упала на колени, вновь схватила меня за руки и начала целовать их. Я еле вырвала ладони и обняла ее за плечи. Жалость разрывала мне сердце, тревога за подругу ранила душу.

– Эдит, дорогая, встань, – попросила я.

– Нет, – она отчаянно замотала головой. – Не встану, Ада, пока ты не дашь мне клятву. Откажись! Или я умру сегодня же ночью, и моя смерть будет на твоей совести.

Я подняла беспомощный взгляд на графа, но он теперь не вмешивался, только взгляд его стал каким-то странным, приобретя лихорадочный блеск. Онорат нервно тер подбородок и кусал губы. В нем я не нашла поддержки и вновь посмотрела на Эдит.

– Ада, Ада! Спаси меня, умоляю, – воскликнула вновь моя подруга. – У меня и снотворное есть. Я выпью его столько, что утром уже не проснусь. Ты слышишь меня? Если ты не откажешься от Дамиана, я умру!

И силы оставили меня. Я вдруг так ясно увидела мертвую Эдит, что захотелось схватиться за голову и завыть. О, Всевышний, она ведь и правда это сделает, она же сейчас безумна. Но… Но если я скажу то, что она просит… И вновь перед моим внутренним взором встала мертвая девушка.

– Хорошо, Эдит, – я опустила голову и ответила едва слышно. – Я откажу Дамиану, если он будет свататься. – Мой голос сорвался, но я все же расслышала, как прерывисто выдохнул граф.

– Докажи! – воскликнула Эдит. – Докажи, чтобы я была уверена!

На моих устах появилась горькая усмешка. Я знала только один способ доказать.