Погоня за сказкой

Если он имел в виду себя, то я ему не поверил.

– Онорат не угрожал тебе поединком? – осторожно спросила я.

Дамиан рассмеялся, уткнувшись мне в плечо лбом.

– Что смешного? – рассердилась я.

– Я не дерусь с детьми, – ответил господин Литин, успокаиваясь.

– Он старше тебя, – возмутилась я.

– Не в годах дело, – усмехнулся Дамиан. – Я могу сойтись с равным мне противником. Граф мне сильно уступает. Нет, я бы даже не считал бесчестьем отказ от поединка с ним.

– Хорошо, – серьезно кивнула я.

 – Пусть так и будет.

Уходил Дамиан незадолго до рассвета. Это была одна из самых счастливых ночей в моей жизни, наполненная шепотом мужских признаний и поцелуями, доселе неведомыми мне.

– Помни, ты обещала, – сказал Дамиан на прощанье. – Я буду спешить, как смогу, только дождись!

– Я дождусь, – обещала я.

– Люблю тебя, милая бабочка, – он вновь поцеловал меня, осторожно выглянул на улицу и перелез через подоконник. – И об этом не забывай, обещаешь?

– Обещаю, – кивнула я, испуганно глядя на высоту моего окна.

– Скажи, что я небезразличен тебе, – потребовал мужчина.

– Ты ведь все уже понял, – смущенно улыбнулась я.

– Скажи.

– Небезразличен, – едва слышно прошептала я.

Он тут же вернулся в комнату, в который раз за эту ночь целуя меня. Мои губы припухли и горели, но я снова ответила ему.

– Добрых снов, нежная моя, – прошептал Дамиан в последний раз и выбрался из окна.

– Легкой дороги, – ответила я, глядя, как он идет по карнизу.

Я так и следила за молодым человеком, пока он не достиг земли и не подхватил свой сюртук, спрятанный в кустах. После этого послал мне воздушный поцелуй и легко влез на ограду, тут же совсем исчезнув из поля моего зрения.

– Я обещаю, – повторила я, глядя на опустевший двор.

Кто же мог предсказать, что все изменится уже завтра…

Глава 8

На следующий день я проснулась неожиданно рано, всего через несколько часов после ухода Дамиана, но чувствовала себя бодрой и выспавшейся.

То, что его уже нет в городе, я ощутила каким-то неведомым доселе чувством. Стало грустно, но воспоминания о том, что происходило в моей комнате, окрашивали щеки румянцем стыда. Однако счастье было настолько полным, что на стыд я почти не обращала внимания. Губы все еще горели от поцелуев, тело помнило тепло мужских рук, а слова, сказанные в ночной тишине, витали в комнате, проникали в душу, давая всходы надежды на счастье.