Война совести

Мужчина стянул с головы картуз, с опаской посмотрел куда-то в сторону и, набрав полные легкие воздуха, заговорил:

– У нас два чемодана пропали… Хотим попросить, – мужчина передернул плечами, – вернуть бы это. Зачем оно вам?

– У вас, наверное, там были какие-то особенно дорогие сердцу вещи? – подсказала журналистка.

– Рушник! – спохватился мужчина и тут же поправился: – Полотенце, по-вашему… Вернее… В общем, вышивала его еще моя бабка, вернее, мать еенная… Рисунок там незамысловатый, но много значит для нашей семьи.

Камера вновь наехала на журналистку:

– Еще раз хочу попросить от имени семьи Берестовых вернуть пропажу. Никита Лукич гарантирует вознаграждение…

Журналистка еще что-то говорила, а Хвастун уже до мельчайших подробностей восстановил в голове картину того, как они потрошили чемоданы. Перед глазами возник Щербатый, бросивший на траву кусок грубой материи с непонятным вышитым рисунком.

– Надо же так облажаться, одна рухлядь, – прозвенели в голове его слова.

Хвастун встал. На пол полетел пакет с остатками кальмаров. Но он, пораженный собственным открытием, словно не видел ничего вокруг.

«Точно! – осенило Хвастуна. – Это же карта была! Как я сразу не додумался? Поэтому и ценного они с собой ничего не везли! Зачем? Предки здесь все припрятали!»

Перед глазами деляги встала голубая извилистая полоска.

– Река, – стал соображать вслух он. – Треугольник может быть горой или скалой… А черная линия вдоль голубой полосы? Дорога! – едва не закричал он и поставил на журнальный столик уже почти пустую бутылку.

На сборы ушло меньше пяти минут, и вот уже, перешагивая сразу через несколько ступенек, Хвастун летел по лестнице вниз. Оказавшись во дворе, достал трубку сотового телефона, трясущейся рукой набрал номер Щербатого и приложил к уху.

– Слушаю, – раздался на другом конце голос.

– Это я, – заговорщицки заговорил Хвастун. – Срочно всем звякни, сбор в девять на старом месте.

– Понял, – вздохнула трубка.

Как назло, дольше, чем положено, заводилась машина, а потом не выпускал со двора перегородивший дорогу грузовичок, из которого трое грузчиков, матерясь, сгружали огромный холодильник. Дорога до Кольцевой Хвастуну показалась целой вечностью. Пролетев Химки, он не сразу заметил у обочины полицейскую машину. Лишь когда гаишник показал на него жезлом, а потом, очертив полукруг, ткнул его кончиком рядом с собой, Хвастун зарычал от досады.