Чужая судьба

Так девушка не увидит той растерянности, что застыла на моём лице, а мне не откроется вид на её покрасневшие глаза и залитые слезами щёки.

– Просто он мудак, – нашёлся я с ответом, а Мер сильнее всхлипнула.

– Я тебе нравлюсь? – спросила она, а я молча кивнул, надеясь, что это было видно в темноте. Очевидное нет смысла скрывать. – Вот и Далгосу нравлюсь, и Ангрону, да и даже Бертраму, половине улицы нравлюсь, но не ему.

Ну вот и что в таком случае сказать?

– И ему нравишься, – буркнул я, справедливо решив, что иначе в свою постель тот, о ком шла речь, её бы не пустил.

– Тогда всё было бы по-другому. А ему плевать.

– Так бывает, Мер, тут ничего не поделаешь.

– Я всё для него делаю: и одеваюсь, как ему нравится, и никогда ни в чём не отказываю, я ведь… – Она вовремя запнулась и вытерла нос рукавом платья. – А он просто пользуется мной, чтобы не ходить в бордель. Действительно, как удобно иметь шлюху у себя дома, которой не надо ни платить, ни ухаживать за ней. Верную и послушную, которая не заявится однажды и не скажет, что брюхата.

Слушать подобное мне не хотелось и стало немного неловко. В наши с ней первые дни здесь я слышал краем уха, что в заведении, откуда Дрейк забрал Мер и где ей пришлось провести три из четырёх месяцев за пределами приюта, всех девушек принудительно лишали способности к деторождению. Этим они обеспечивали им спокойную работу, да и сами девушки охотней начинали оказывать свои услуги. Этот период жизни Мер мы никогда не обсуждали друг с другом.

– Я не знаю, что мне делать, Джон. – Она уткнулась лицом в моё плечо. Поглаживая Мер по спине, я чувствовал, как намокает моя рубашка от её слёз, и тяжело вздохнул. Кроме меня ей некому выговориться. Баба Тина точно не станет слушать, как она убивается по Дрейку, и лишь поднимет её на смех, ведь старушка никогда не одобряла Мер и то, как та себя вела.

– У тебя есть Далгос, переключись на него и выкинь то, что недоступно, из головы, – ляпнул я, прекрасно понимая, что легко сказать, а вот сделать куда сложнее.

– Он предложил выйти за него.

– Мы поняли, – сухо отозвался я.

– Но я его не люблю.

Мне это надоело, вот честно. Отстранив девушку от себя, я попробовал заглянуть ей в глаза, но она упорно отворачивалась и пыталась вытереть слёзы и нос рукавом.