Чужая судьба

Неожиданно белобрысый попытался взять меня за руку чуть ниже локтя, но мне сразу удалось пресечь это, увернувшись и сдвинувшись в сторону письменного стола. Мужчина лишь плотнее сжал губы и, сделав шаг вперёд, предпринял ещё одну попытку прикоснуться ко мне.

– Да не дёргайся ты, – пробурчал он, когда я начала вырываться, но в результате снова оказалась в углу, только теперь уже в настоящем – между книжным шкафом и стеной с окном. Схватившись за мою руку, белобрысый поднял её и принялся осматривать запястье, затем сделал то же самое и со вторым.

Отпустив одну руку, он протянул ладонь и едва коснулся моих волос, но я дёрнула головой, и прядь буквально выпрыгнула из его пальцев. Тогда он отпустил мою вторую руку, резко ухватился за мой подбородок, зафиксировав голову, а затем коснулся татуировки возле виска. Мужчина аккуратно, изучающе провёл пальцами по высеченным магом символам.

Пока хозяин кабинета был занят, я решила не медлить ни секунды и со всей силы нанесла сразу несколько ударов. Коленкой я ударила незнакомца по ноге, куда смогла попасть. Чуток промахнулась и не задела самого драгоценного для мужчин места. Локтём я целилась в живот, а ладонью пыталась отпихнуть негодяя от себя, но вот этот манёвр меня и подвёл. После первого удара лицо белобрысого перекосило от злости, после второго он чуть согнулся, отпустив мой подбородок и схватившись за бок, куда я ударила его.

Мне показалось, что даже волдыри лопнули от столь грубых прикосновений, и это причиняло неописуемую боль. Дальнейшие попытки пустить ноги в ход оказались обречены на провал, мужчина выпрямился и сделал ещё шаг, вставая так, что одна моя нога оказалась в стороне от его и никак не достала бы до важных мест, а на другую он просто наступил, заставив взвыть ещё сильнее.

– Показывай резерв, – спокойно скомандовал он.

– Руку отпустите, – взмолилась я сквозь зубы, ощущая выступившие в уголках глаз слезы боли, с которыми справиться не удалось. Вот чего только не хватало для полного счастья, так это их. За всю свою жизнь я позволила себе разрыдаться всего один раз и с тех пор дала обещание, что больше не буду или сделаю всё что смогу, лишь бы не плакать.