Рим. Цена величия

Вначале ей было больно, когда он полностью вошел в нее, казалось вывернув все внутренности, но тут Гай начал осторожно ритмично двигаться, и Юния легла ему на грудь, доверившись опыту возлюбленного. Когда хриплый крик наслаждения раздался из его уст, он быстро откинул девушку на спину и впился губами в окровавленное лоно, теперь заставив закричать и ее.

Затем он обмыл ее мокрой губкой и произнес:

– Теперь боли больше не будет. Я не стал трогать тебя в нашу первую ночь, чтобы вкусить твоей крови еще разочек.

– Да разве я могу?

Гай наклонился к ее губам и страстно поцеловал ее. Долгий поцелуй вновь зажег в них желание.

После любовных игр Юния обессиленно растянулась поперек кровати.

– Мне никогда не было так хорошо, – томно потягиваясь, произнесла она, – но, признаюсь, с непривычки я немного устала.

– Так хорошо нам будет каждую ночь, моя богиня. Постепенно ты привыкнешь к долгим любовным утехам, и усталость не станет нагонять на тебя сон.

Он лег рядом, любуясь совершенством ее тела:

– Клянусь Венерой, я не видел ни одной женщины прекрасней тебя.

– Для меня тоже нет никого, кто сравнится с тобой. Я люблю тебя!

Девушка поднялась и, дразня Калигулу своей наготой, стала танцевать в такт доносившейся из атриума музыке. Она подхватила легкое прозрачное покрывало и, двигаясь все быстрей и быстрей, искусно играла тканью, то скрывая, то вновь показывая свои прелести. Гай, как завороженный, наблюдал за ней, наклонив полную чашу и проливая вино.

Они не заметили, как край красного занавеса отодвинулся и показалась седая голова Макрона. Увидев чудное зрелище, он остолбенел. Все ожидал он увидеть, но застать саму сошедшую с небес Венеру… Он залюбовался незнакомкой, рискуя выдать свое присутствие.

А девушка двигалась, сладострастно изгибаясь, к ней подошел Гай, нежно обхватил ее тонкую талию, и они стали танцевать, будто в который раз повторяя слаженные движения. Прямо в танце Калигула овладел волшебной незнакомкой, и они слились в таком неистовом экстазе, что огонь загорелся в чреслах Макрона.

Он поспешно задернул занавесь и вернулся к себе на ложе.

Калигула перенес любимую на кровать. Крепко прижавшись друг к другу, они уснули.

Через час Мнестер заглянул к ним в кубикулу. «Надо же, спят, как два голубка, – подумалось ему. – Эта новая гетера Лары пришлась ему по вкусу. Рассмотреть бы ее поближе».

Актер крадучись приблизился к постели.