Сладкий яд, или Я на все согласна. Часть 1

– Зайка, ты чего? – подскочила она ко мне, тут же меняясь в лица из-за моего зареванного вида. – Физику завалила?!

– Нет, – всхлипнула я. – Не завалила…

– А что тогда? – подруга забрала из моих рук зачётку, скользнув взглядом по оценкам, и убрала её на стол. – Случилось чего? С мамой что-то?!

– Нет! – запротестовала я, крутя головой. – Нет, с мамой, слова Богу, все в порядке!

– Тогда что?! Рассказывай давай! – строго потребовала она.

И я рассказала. Взахлёб, давясь слезами, выплеснула на неё всю свою сердечную драму, не обращая внимания на жалость в её глазах, лишь возрастающую с каждым моим словом.

– Бедная моя девочка, – гладила она меня по голове, пока я рыдала в её плечо. – Я и подумать не могла, насколько у тебя к нему все серьёзно! Что же ты мне раньше ничего не говорила?

– Ты бы смеялась надо мной…

– Я же не монстр, – возразила подруга. – Мы, может, вместе придумали бы какой-нибудь план по его совращению! Но признаваться в любви вот так, конечно, было глупо…

– Да не хочу я никого совращать! – с горечью возразила я.

 – И вообще все это дурость какая-то! Я должна об учебе думать, а не об этих глупостях…

– Ну а чего ревешь тогда? – ласково спросила Жанка.

– Не знаю! – снова залилась я слезами, обнимая подругу.

– Ну тише, тише, – продолжала успокаивать она меня. – Ты красивая девчонка, многие парни с нашей группы не прочь были бы с тобой замутить. А этот Владимир, мать его, Александрович просто дурак! Не знает, какое счастье потерял!

Я слегка улыбнулась её словам, изо всех сил стараясь взять себя в руки и прекратить истерику.

– Мне так стыдно, Жанн, – прошептала я ей. – Как я теперь буду ему в глаза смотреть?

– Очень просто будешь смотреть! – возмущённо заявила Жанка. – Ничего стыдного во влюблённости нет! А чтобы признаться, наоборот, нужна большая смелость!

Почему-то её слова нисколько не успокоили меня, а, наоборот, ещё больше вызывали в груди саднящее неприятное чувство стыда за свой глупый поступок.

– Ну все, Раечка, успокойся.

Только подумай, мы закрыли нашу первую сессию! – попыталась она меня взбодрить. – Завтра ты поедешь домой, к маме. Ты же сама говорила, как сильно по ней соскучилась! А когда вернёшься, его, может, уже и не будет. Помнишь, он же сам говорил, что Семёна Алексеевича подменяет только до конца семестра?

Честно говоря, я этого не помнила. Я вообще плохо понимала, о чем именно он говорил, больше внимания уделяя тому, как он это говорил.